Книга На перекрестках судьбы, страница 15 – Оливер Стормс

Настроение быстро переменилось. И солнце, подсвечивающее их путь, теперь немилосердно жгло кожу сквозь стекло. Андреа поморщилась, чуть сдвигая колени в сторону от ярких лучей. К счастью, необходимость следить за дорогой спасала их обоих от неловкости разговора лицом к лицу.

— Но ты ведь передумала? – спросил Алекс.

Ей послышалась неуверенность в его голосе, хотя это и не имело никакого смысла.

— Конечно, передумала, – ответила Андреа. – Когда увидела тебя на острове Блэкбёрд с отцом. В «хороший» день. Тогда-то я и поняла, что человек, который так искренне умеет быть счастливым, не станет издеваться над другими.

— О… – Алекс вдруг растерялся. – Вот как.

До сих пор она помнила тот день во всех подробностях. Он остался с ней, отпечатался ожогом в памяти, и Андреа была уверена, что пройдет еще пять, десять, пятнадцать лет, но тот день будет с ней навсегда. Такой же яркий, такой же противоречивый и эмоциональный. Перевернувший жизнь с ног на голову.

День, когда Андреа взглянула на надоедливого мальчишку другими глазами.

И, по ироничному совпадению, день, когда Андреа и Эмма услышали от родителей слово «развод».

Прошлое

Конечно, это для Андреа не новость. Она не глупая, давно уже поняла, к чему все движется. Даже Эмма сообразила. Просто одно дело – догадываться и продолжать надеяться в глубине души. Другое – услышать все как есть.

— Спасибо, что сказали хотя бы два месяца спустя, – цедит Эмма сквозь зубы.

Кажется, впервые в жизни Андреа с ней полностью согласна.

Отец выглядит виноватым. Андреа не знает, сожалеет он о том, что сделал, или о том, что попался. Сожалеет, что восемнадцать лет брака канули в небытие, или что этого не произошло раньше. Сожалеет, что причинил дочерям боль, или что вынужден выступать виноватым перед ними. Ей хочется верить в лучшее в нем, но прямо сейчас она ничего не знает и не понимает.

— Мы были заняты техническими моментами, – отвечает мать и зачем-то поясняет: – Раздел имущества, общение с адвокатами. Решали, с кем вы будете жить.

Андреа знает, что она с самого утра нетрезвая. Запаха алкоголя не чувствуется, значит, скорее всего, дело в волшебных успокоительных таблетках, которые семейный врач щедро выписывает ей от любых болезней.

— А наше мнение узнать не хотите?

— Если бы хотели, уже давно бы узнали, – зло бросила Эмма. – Или я не права? Мы остаемся в этой дыре. Мы даже в школу уже пошли здесь.

— Но я хочу жить в Нью-Йорке! – Андреа хмурится. – Я почти совершеннолетняя, я сама могу…

— Ты не будешь жить с ним и его девкой!

Отец дергается, словно от пощечины. Андреа испуганно смотрит на мать. Когда она такая, возражать бесполезно.

Андреа замолкает. Новая школа встретила ее крайне недружелюбно, как зазнавшуюся нью-йоркскую богачку. Справедливости ради, она и сама не стремилась этот образ разрушить. Ни с кем не знакомилась, не шла на контакт. Обедала в гордом одиночестве, за партой сидела в углу.

И даже домой из школы добиралась окольными путями, чтобы не идти в одну сторону с одноклассниками. Не хотела обрастать связями. Не верила всерьез, что она тут надолго. Все представляла, что родители помирятся. И отец заберет ее отсюда на своей машине. Мать с Эммой отправятся на самолете, а у них с отцом будет впереди настоящее путешествие с запада на восток, практически через всю страну. Как когда-то давно, когда отец еще не так много работал, а мать не так часто на него срывалась… Да и Эмма была чудесным, веселым ребенком, а не наглым чудовищем с голосом пароходной сирены.