Книга Искры надежды, страница 54 – Оливер Стормс

— Вам бы книжки писать, миссис Джонс. – Лиз закатила глаза. – С такой-то фантазией! Ничего подобного не было, конечно же. Я позвонила ему и извинилась, он предложил встретиться. Мы посмеялись над этим недоразумением и договорились о новом свидании.

— Все равно очень даже романтично, – сказала Эмили.

Лиз улыбнулась.

— Ну да… Майк потом рассказал, что никак не мог поверить, что про миллион было всерьез. Не походила я на девушку, которую интересовали только деньги. Сказал, что со мной все совсем не так, как с другими. Он скучал по чему-то простому и искреннему.

— Искреннее – это про тебя.

— Честно, я не думала, что мы долго продержимся вместе. Все-таки я обычная девчонка, а он совсем другого уровня. Но как-то незаметно оказалось, что друг без друга мы никуда. И… вот я тут.

Эмили подняла стакан лимонада в шутливом тосте.

— Поздравляю. Я очень рада за вас.

— И я хочу порадоваться за тебя, Шкипер! – Лиз щелкнула краем своего стакана по стакану подруги. – Поэтому, пожалуйста, дай Саймону и свиданию шанс. В конце концов, если тебе не понравится, ты можешь просто не продолжать. Если бы я не дала Майку шанс, а он не решился бы на второй разговор, я не узнала бы, что такое счастье.

— Хорошо, – сдалась Эмили.

Под выжидающим взглядом Лиз она написала Саймону, что согласна пойти на свидание. И почти сразу выбросила это из головы, закрутившись с другими заботами, пока Блэкуотер сам не напомнил о себе.

В тот день Эмили работала над новой картиной. Она не раз возвращалась к теме «Сотворения» в своем творчестве, то уделяя особое внимание коре дуба, в которой осторожно прорисовывала образы и лица американской истории, то устремляя взгляд в самое небо, яркими пятнами просвечивавшее сквозь ажурный зеленый купол. Но сегодня она воспроизводила свой главный шедевр вплоть до ракурса и деталей – таким, каким сохранила его ее память.

Взять дуб, еще не искалеченный жутким штормом, и поместить на холм, покрытый свежей травой. Это ли не магия, на которую способно только воображение художника – стереть трагедию, как будто ее и не было?

Обугленный ствол, упрямо проглядывавший через нарочито яркие слои краски, Эмили старалась не замечать.

В таком, немного яростном и увлеченном сосредоточении, ее и застала Бренда, постучавшая в дверь.

— Извини, что отвлекаю, дорогая. Но там этот пришел.

Эмили чуть не выронила кисточку.

— Господи, Саймон! Я совсем забыла…

Она бросила на себя взгляд в зеркало, встроенное в дверцу шкафа. Вся в краске, в домашней футболке и свободных спортивных штанах, волосы забраны в небрежный пучок с воткнутым карандашом. Сразу видно, что ни к какому свиданию она не готовилась.

Отложив палитру и кисти, Эмили метнулась в душ.

— Скажи Саймону, что я быстро.

— Ничего, подождет, – безжалостно отрезала Бренда. – Покажу ему пока твои картины. Те, что на первом этаже. Под моим неусыпным присмотром.

На всякий случай Эмили прихватила из комнаты вещи. И не зря, потому что что-то в тетином плане очевидно пошло не так. Саймон опять обнаружился в ее комнате перед мольбертом с недописанным дубом.

— Извини, что вмешиваюсь в творческий процесс, но тебе не кажется, что это вторично?

Эмили скрестила на груди руки.

— Да.

— Что «да»? Ты согласна?

— Да. Ты вмешиваешься в творческий процесс.