Книга Официантка для Босса, страница 88 – Никки Зима

Я закрываю глаза, пытаясь воскресить в памяти те дни.

— Я даже... помню, как я ей дарила игрушки. У меня своих почти не было. И однажды…

Я смотрю на Ирину и улыбаюсь:

— Я так сильно захотела ей сделать подарок на день рождения, что отобрала самую красивую куклу у соседской девочки. И просто подарила воображаемой Рине. Ясное дело, преступление было раскрыто. Когда меня поставили в угол, я объяснила, что это для моей сестры Рины. Все решили, что я фантазёрка.

Ирина медленно качает головой, и по её щекам текут слёзы, но она даже не пытается их смахнуть.

— Мне кажется, что я такое видела в детстве во сне, — тихо говорит она, — мою воображаемую подругу звали Лина. Я рассказывала ей всё, что со мной происходит. Даже когда стала взрослой, в особенно трудные моменты я мысленно с ней советовалась.

Мы смотрим друг на друга, и между нами проносится целая буря невысказанных эмоций.

Все эти годы мы были связаны невидимой нитью.

Две половинки одного целого, которые интуитивно чувствовали друг друга, даже не зная, что они существуют на самом деле.

— Надо же, — выдыхает Никита, нарушая молчание. — А я-то думал, что самое сложное в жизни — это удержать финансовые показатели, не дать конкурентам обойти тебя. Оказывается, бывает так, что самое сложное — это найти потерявшегося близкого человека.

Его слова возвращают нас в реальность, и я не могу сдержать улыбки. Да, это определённо сложнее любого бизнеса. И важнее.

Тишина в зале на секунду становится густой, насыщенной.

Мы с Ириной смотрим друг на друга, и кажется, будто мы видим самих себя в зеркале, но не точное отражение, а другую версию себя.

Ту, которая могла бы вырасти в других обстоятельствах.

— Знаешь, что самое странное? — говорю я, и голос мой звучит немного охрипшим от сдерживаемых эмоций. — Я всегда была вспыльчивой. Бабушка говорила: «Алинка, ты как спичка — вспыхиваешь от одной искры».

Ирина вдруг смеётся, но смех её прерывается лёгкой икотой от слёз.

— Боже, — выдыхает она. — А мне мои приёмные родители всегда говорили: «Ирочка, тебя только тронь — сразу загоришься». Я всегда думала, что это я такая невоспитанная.

Мы переглядываемся, и между нами пробегает искра полного, абсолютного понимания. Это не просто внешнее сходство. Мы одинаковые внутри.

— А готовить? — осторожно спрашиваю я. — Ты любишь готовить?

— Обожаю! — глаза Ирины загораются. — Это же лучшая терапия! Когда у меня стресс, я могу часами стоять у плиты. Пеку, жарю, тушу... А потом всё раздаю соседям, потому что одна всё не съем.

— И я! — восклицаю я. — Бабушка научила. Говорила, что на кухне все мысли в порядок приходят.

Вдруг я замечаю, что Ирина непроизвольно теребит мочку своего правого уха. Точно так же, как это делаю я, когда нервничаю или сосредотачиваюсь.

— И мочку уха ты трогаешь, — говорю я, указывая на её руку.

Она смотрит на свои пальцы, будто видит их впервые, и снова смеётся.

— Надо же, — качает она головой. — А я даже не замечала.

— Знаешь, — говорит она, и её голос дрожит, — а ведь мы могли бы не найти друг друга, если бы не... Волков, «Сумерки Богов», не всё это. Фиктивный брак… Кстати, я так понимаю, что брак у нас получается не такой уж и фиктивный? Будем кушать салатик и танцевать пьяненькими?

Моя сестра улыбается сквозь слёзы. Я киваю.