Книга Официантка для Босса, страница 18 – Никки Зима

Ребёнок в первом вагончике заливисто захохотал, приняв меня за милое привидение, страшное, но дико симпатичное.

Его мать схватила дитя под мышку и выскочила прочь, в противоположную от меня сторону, как от чумной, вертя пальцем у виска.

— Подождите! Вернитесь в поезд! Я уже ухожу! — крикнула я ей вслед, она же наверняка денег заплатила, — но было поздно — женщина уже неслась в сторону эскалатора, ведущего к выходу, на всех порах.

— Куда это ты уходишь? Хамка, чуть не убила бабушку! Кто вас только воспитывал! Сволочь! — взъерепенилась бабка, чью тележку я опрокинула.

Я хотела было ответить, но решила молча закидать её продукты обратно в тележку. Через десять секунд хаос был повержен, тележка стоит на своих четырёх колёсах, заполненная доверху пенсионерскими яствами.

Мне хочется сказать ей комплимент, сообщить, что она милая старушка, божий одуванчик, может даже попросить прощения, но вместо этого у меня вырывается:

— Извините, я не знаю, кого воспитали вы, но вы злая и сварая старуха! На моём месте могла бы оказаться ваша дочка, внучка и даже правнучка!

Поезд с пассажирами стоит тут же и издаёт «чухающие» звуки. Мамочки наблюдают за мной с ужасом, дети машут ручками и корчат рожи.

И только флегматичная монстр-машинист наблюдает за этим праздником жизни, приподняв одну бровь.

Она настолько крупная, что не понимаю, как она ещё не раздавила локомотив своим весом.

Бабка что-то зло бухтит под нос, но я стараюсь не слушать.

Гордо и резко закидываю полу тоги на плечо, вздёргиваю носик, разворачиваюсь, чтобы продолжить движение, и…

Чувствую резкий рывок назад. О, нет! Только не это! Только не бабка!

— Святая Магдалина, пошли мне дворянина! (вообще-то не надо, мне уже достаточно, одного Волкова выше крыши!)

Оглядываюсь назад и вижу строго нахмуренные брови старухи и зрачки, пытающиеся прожечь меня насквозь.

— Мать-перемать! — вырывается у меня, когда я осознаю, что моя тога теперь связана с её сумкой-тележкой узами брака.

— Удрать хотела? — прищуривается бабка, — ишь вырядилась!

Понимаю, что объяснять ей, что причина моего прикида вовсе не в моей экстравагантности, а коварстве Волкова, которого нигде не видно, совершенно бесполезно.

Поэтому опускаюсь на одно колено у тележки и пытаюсь освободить застрявший краешек туники.

Тучная машинистка наконец слезает с поезда и по-сёстрински просит меня и бабку отойти в сторону особым женским басом.

Она берёт в одну ручищу тогу, в другую — бабкину тележку и, краснея от напряжения, начинает с силой тянуть в разные стороны.

Итог предсказуем: шторка не выдерживает её категорическое желание оказывать помощь в чрезвычайных ситуациях и с треском разрывается.

Тем временем я слышу мужской крик:

— Катерина! — орёт подбегающий охранник, — ты пошто имущество? Платить будешь!

— Не волнуйтесь, — успокаиваю я мою огромную спасительницу, — у нас с вами есть спонсор, но за всё заплатит, только я его сейчас найду!

И делаю ноги!

Охранник и бабка бегут за мной.

Как ни странно, бабка в отличной спортивной форме и не только не отстаёт, но ещё и умудряется достать из сумочки флакон со святой водой.

Она пытается на ходу окропить меня крестным знамением со спины с криками:

— Изыди, нечистая!

Я ору ей в ответ:

— Бабуль, да я не нечистая! Я вообще моюсь дважды в день! Отстаньте от меня.