Книга Личная ассистентка босса, страница 74 – Екатерина Котлярова

— Всё в порядке, Мира, — шепчет сбивчиво. — Такое бывает. Не часто, но бывает. Ребёнком ещё был, упал с крыши сарая, получил сильный ушиб головного мозга. Врачи говорили, что последствия будут такими. Мигрени у меня только осенью, очень редко весной.

— И много раз ты так падал? — из груди вырывается всхлип, из глаз прямо на щёку Калинина падают слёзы.

— Меньше десятка. Когда я сильно загоняюсь и забываю выпивать лекарства. Всё хорошо, маленькая. Не плачь.

— Ты… Ты безответственный! Дурак! — кулачком слабо бью в плечо. — Как можно так не думать о себе? О своём здоровье? Ты даже не позавтракал. Вот и усугубилось всё. Я возьмусь за твоё здоровье, понял?

Калинин странно улыбается. Такой дурацкой улыбки я не видела на его лице ни разу. Руки снова чешутся от желания его треснуть.

— Чего ты лыбишься? Ты об Ульке подумал? Обо мне? Лыбится он.

*****

Степан

Девушка ругается, в возмущении дует круглые щёчки. Вся раскраснелась. Глаза влажно блестят от испуга. Я знаю, что Мира испугалась. Понимаю прекрасно. Да и затылок саднит и пульсирует дико сильно. Под носом неприятно стягивает засохшая корочка крови. Тело ломит, требует отдыха.

Но всё это меркнет на фоне крайне приятного, всепоглощающего чувства счастья.

Мира переживает за меня.

Просто переживает. За меня.

Когда кто-то проявлял так заботу? Когда кто-то так пугался за моё состояние?

Вспомнить не могу.

А она переживает. Хмурится. Злится. Жмётся ко мне. Не спускает взгляда.

Родная. До ломоты в каждой косточке тела родная.

Идеальная. Вылепленная для меня.

Каждым плавным изгибом.

Я кладу ладонь ей на поясницу, провожу с нажимом, вжимая Миру ещё теснее в себя.

Я хочу эту женщину. Хочу как безумный. Хочу знать все её мысли. Все желания. Ловить её взгляды и не отпускать. Никому не позволять смотреть в её стороны. Оглаживать похотливыми взглядами.

— Ты меня слушаешь? — спрашивает в возмущении, холодными ладошками упираясь в мою грудную клетку.

Ловлю её руку. Подношу к губам. Целую ледяные пальчики.

— Испугалась. Прости, — искренне прошу прощения.

— Прощу только после того, как ты возьмёшь себе выходные. Или отпуск! — подскакивает так резво, что я не успеваю перехватить её. — Раз я живу пока у тебя, я буду следить за твоим сном. И питанием!

Пока живёшь? Конечно, малышка. Пока.

Ты наивно думаешь, что я тебя отпущу?

— Я хватит уже так улыбаться, а-то я думаю, что ты слишком сильно приложился головой! — бормочет недовольно. — Я схожу, позову врача.

— Не нужно, — я морщусь и медленно сажусь.

Голова раскалывается на части. Я привык к постоянной головной боли. Она стала неотъемлемой частью жизни. Фоновым шумом, к которому привык, как к собственному дыханию. Бывают дни, когда боль становится совсем невыносимой, как сегодня. На фоне бессонницы и стресса после «воскрешения» жены, мигрень обострилась. Я чувствовал, что накатывает приступ. Шарился по ящикам, надеясь, что там завалялась хоть одна таблетка. Но не повезло. Из носа хлынула кровь.

А в следующий миг осознал себя лежащим на полу, а рядом увидел свою девочку, плачущую от испуга.

В груди снова всё теплеет. Так эгоистично и глупо. Но от мысли, что она за меня переживала, хочется улыбаться.

— Стёпан, — говорит с запинкой, заговариваясь. — Степан Александрович, вы сейчас же пойдёте к врачу! Не нужно геройствовать. Здоровьем не шутят! У тебя дочь маленькая.