Книга Личная ассистентка босса, страница 5 – Екатерина Котлярова

Хочется свернуться калачиком на сиденье и выплакать всю боль, но каменное и безразличное лицо Калинина не располагает к такого рода слабостям.

Бесчувственный чурбан! И это у меня в груди несколько минут назад теплилась надежда, что он не так ко мне безразличен, как пытается казаться? Я же просто ценный кадр. Инструмент, при помощи которого можно добиться долгоиграющих целей. Ничего более.

Я пыхчу, как разъярённый ёж и отворачиваюсь к окну. Наконец, машина останавливается на парковке у высокого современного здания. Калинин глушит мотор, молча выходит из машины и оказывается у двери с моей стороны, открывая дверь и подавая мне руку.

Я вкладываю ледяные пальцы в его горячую ладонь. Кажется, что прикосновение обжигает. Прожигает кожу до самых костей. Я всегда знала, что этого стоит избегать. Любой контакт с ним действует на меня словно удар хорошим разрядом тока.

Калинин сжимает мои подрагивающие пальцы, помогает выбраться из машины. Но руку из крепкой хватки выпускать не спешит.

— Ты ледяная. Не хватало, чтобы заболела.

— Может, хоть тогда отцепитесь? — ляпаю и тут же округляю в испуге глаза.

Ему ничего не стоит меня уволить прямо сейчас. За полгода, что я работаю на него, я ни разу не посмела огрызнуться или сказать хоть слово ему поперёк. Он всегда был слишком строг.

Втягиваю голову в плечи, готовая к вспышке ярости.

— Завтра после встречи с китайцами у нас будет званый ужин на крыше самого высокого здания города, — в голосе Калинина насмешка. — Думал, что моя лучшая сотрудница заслуживает не только премии, в случае успешного исхода сделки, но и хорошего отдыха.

Я поднимаю на Степана глаза. Он высокий. Несмотря на то, что я на шпильках, лоб находится на уровне его подбородка. Если я чуть подамся вперёд, то его губы прижмутся к моим волосам. От этой мысли в груди всё сладко сжимается.

Но сердце окончательно сходит с ума, когда босс вдруг указательным пальцем прикасается к кончику моего носа и расплывается в сводящей с ума обольстительной улыбке.

— Спрячь колючки, Смирнова. Пойдём в дом. Греться.

Мира

Лифт поднимается на третий этаж. Степан открывает дверь квартиры и пропускает меня вперёд. Я захожу в просторную прихожую и тут же сбрасываю туфли, которые безумно сильно давят на пальцы и пятки. С губ против воли срывается стон облегчения. Прикрываю глаза, разминаю пальцы. Какое же это наслаждение.

— Папотька? — слышится вдруг тихий детский голосок, а следом раздаётся топот маленьких ножек.

Я вся напрягаюсь. В коридор выскакивает маленькое чудо, иных слов подобрать я не могу, и на своих маленьких ножках, виляя попой, бежит к Степану.

— А кто это у нас тут? — я с изумлением смотрю на начальника, который расплывается в счастливой улыбке и опускается на колени, чтобы распахнуть объятия для девочки.

Красивая белокурая малышка с радостным визгом преодолевает расстояние до мужчины и, обхватив тонкими ручками его за шею, виснет на нём.

— Папотька, я скучала. А ти знаешь, что у Золушки платье… Ой…

Девочка замечает меня и с подозрением хмурит бровки, прижимаясь к Степану и обхватывая его ножками за торс, как маленькая обезьянка.

Смешная невероятно. Светлые волосы торчат вокруг головы, глаза-бусинки смотрят с цепким интересом. Своим умным взглядом она напоминает отца.