Книга Фон-барон для Льдинки, страница 21 – Анна Аникина

Аккуратный бисерный почерк Феликса было легче всего разобрать. Вильгельм писал размашисто и порывисто. И жил, видимо, так же. Почерк герра Вальтера Алекс читал совсем легко. Он был похож на его собственный.

*муха - адмиральская звезда. Звезды на адмиральских погонах вышиты и чем-то напоминают золотых мух.

Поездки в Россию перестали пугать Тори. Наоборот - она ждала их с нетерпением. Именно эти путешествия вносили разнообразие в их с мамой жизнь.

Напрягало только мамино самочувствие. Из Москвы она возвращалась всегда в гораздо лучшем состоянии. Русские врачи что-то такое колдовали, что позволяло жить и работать ещё продолжительное время. Мельком Виктория услышала, что много помогают те, с кем мама и Катин папа вместе учились у медицинском институте.

Витавшее в воздухе напряжение при планировании следующей поездки не давало Виктории покоя.

— Мам, что происходит? Ты мне можешь наконец рассказать? Я не всё понимаю по-русски, и ты этим пользуешься, чтобы скрывать правду. Но так нельзя! Я уже взрослая! И я твоя дочь!

— Ты уверена, что хочешь это услышать? - Вера, конечно, ждала, что рано или поздно придётся объяснить ситуацию дочери.

— Мы ездим в Россию, чтобы тебя там лечили?

— Тори, милая... Я езжу, чтобы видеть внуков и старшую дочь. И чтобы у тебя была семья. Сестра, племянники. Я и так совершила кучу ошибок. Но ты права. Знаешь же, как здесь всё устроено. Чтобы попасть к терапевту, нужно записаться за три недели. К узкому специалисту - за два месяца. Там Саша всё для меня устроил. Каждый анализ делают немедленно. Специалисты принимают в тот же день. И стоит существенно меньше. Там я не одна. И ты не одна.

— Что-то мне кажется, что ты не договариваешь.

— Я хочу вернуться.

— Куда?

— Домой. В Россию. Хватит. Набегалась, - Вера смотрела на дочь решительно, как бывало раньше, когда ещё всё было хорошо и сил у неё было много.

— А я?

— И ты. Со мной.

Волна возмущения и протеста затопила Тори. Она замотала головой.

— Нет! Нет-нет! Мой дом здесь! Тут мои друзья. Моя школа. Вся моя жизнь! Ты опять так поступаешь? Как с Катей? Ты тогда её тоже не спрашивала, хочет ли она с тобой в Швецию из России? - Тори сорвалась на слёзы и крик.

— Не спрашивала. Ей было пять. И выбора у неё не было.

— Она могла остаться с отцом. Ведь так потом в итоге и вышло! И он справился!

— Давай честно. Это Ольга справилась. А Саша... Он хороший и действительно благородный. То, как он мне помогает, после всего, что я ему сделала и что наговорила о нём, удивительно! Сам бы он, возможно, справился бы. Но это не точно. Это Ольга старалась. И вся эта её "большая семья". Родители её Катерину приняли как свою.

— Я даже представять не хочу, что Катя тут пережила! - Тори была категорична.

— Давай я тебе объясню. Постараюсь без эмоций. И возможно ты поймёшь, почему я так поступаю. Я же не вечна.

Тори дернулась от этих слов, будто её ударили. Села в кресло. Вцепилась в подлокотники что есть сил. Ей стало вдруг очень страшно.

— Так вот. Если меня не станет, то ты здесь останешься одна. Квартира арендована. Что ты будешь делать? Социальные службы должны будут определить тебя или в приют, пока ты не окончишь школу, или в приёмную семью. Есть ещё сестра твоего отца. Возможно, ей предложат тебя забрать. Но что-то я не помню, чтобы она тебе нравилась, - Вера говорила, словно гвозди вколачивала. Ей самой было явно не по себе. Но такова была жестокая реальность.