Книга Фон-барон для Льдинки, страница 107 – Анна Аникина

Вдруг оба сорвались вперёд. Как стартуют гоночные болиды. Виктория помчалась по самой кромке воды. Алекс кинулся навстречу, просто бросив кроссовки на песок. Кажется, весь пляж затаив дыхание наблюдал за ними.

Тори буквально врезалась в грудь Алекса. Он с трудом устоял, прижав девушку к себе. Ритмы двух сердец вздрогнули, замерли...и забились дальше в унисон. Часто-часто.

Станиславский говорил, что любить — это хотеть касаться. Эта была первая внятная мысль, пришедшая Алексу в голову. Потому что ему хотелось касаться. Безумно. Но вокруг был целый пляж народу. Всё, что он позволил себе, осторожно убрать длинные светлые мокрые пряди с лица. Невесомо пройтись кончиками пальцев по контуру губ.

Тори всхлипнула. Распахнула глаза широко. Её ладони ясно чувствовали, как бьётся под горячей кожей любящее мужское сердце. Счастье затопило всё вокруг. Он приехал. К ней. Разлуки не в счёт. Единственное, что важно — это встречи.

Как же, оказывается, меняется мир рядом с любимым. Тори казалось, что она не ходит по земле, а летает. За руку с Алексом было надёжно, спокойно и радостно. Все чувства обострились до предела. Улыбка расцветала сама собой, стоило посмотреть на Алекса. Кожа чувствовала каждое прикосновение. И в голову не приходило объяснять это интенсивным воздействием солнца.

Страшновато было появиться вместе перед взрослыми. Но никто не задал им ни одного вопроса. Только Кира Витальевна крепко обняла обоих и, кажется, всхлипнула.

Когда дневная жара пошла на убыль, они вдвоём ушли бродить по городу. Тори думала, что уже хорошо изучила полуостров с его узкими мощеными улочками. Но оказалось, что в старом городе полно мест, в которых она ни разу не была. Или просто проходила мимо, не обращая внимание.

На новой пристани было много частных яхт. Алекс рассказывал Тори о том, как идти под парусом в море.

— Хочешь, организуем морскую прогулку? Тут можно и на ту сторону залива сходить. И до Варны по морю добраться.

Тори было всё равно. По суше, по морю или по воздуху - только бы рядом с Алексом. Белые яхты завораживали. Было в этом что-то волшебное.

— Что, морячок, хочешь вместе с девушкой пройти на моей посудине вокруг побережья? - пожилой грек стоял на борту очень скромной маленькой прогулочной яхты.

— Откуда Вы знали, что Алекс моряк? - Тори было любопытно, - И как узнали, что мы говорим по-русски?

— Это просто, - капитан подал Тори руку, помог перейти на борт, - Только у моряков такое выражение лица, когда они видят корабли и море. И рассказывал он тебе очень грамотно.

— А русский?

— Я работал на пароме Бургас —Сухуми, ещё когда Тодор Живков был жив. У нас было много русских в экипаже. И украинцев. И грузины были, и даже один узбек. Дружно жили. А ты сама откуда? - он прищурил светлые глаза.

— Из Москвы.

— Правда?

— Я выросла в Стокгольме.

— А ты, морячок, дай угадаю, из Германии? Но вырос в России?

— Ну, почти, - рассмеялся Алекс, - Я учусь в Санкт-Петербурге в Нахимовском училище. А сам из Москвы.

— Я был в Ленинграде. Давно. Ну что, побудешь матросом? Покажем твоей девушке класс?

— Да, капитан!

— Я дядя Ираклий.

— Алекс.

— Виктория.

Дядя Ираклий вместе с Алексом ловко отчалили из ряда близко пришвартованных яхт. Капитан завел двигатель.

— На парусах не пойдём сейчас. К штурвалу хочешь?