Книга Землянки для вымирающей расы, страница 33 – Катарина Гросс

Прошедшие несколько дней без Дарга тянулись мучительно долго и в какой-то пустоте и тоске. Чувствовала себя курицей, которая давно маринуется и чем дольше без него, тем сильнее ощущала безумную жажду обладать им, вдохнуть его запах, почувствовать его рядом.

Когда следующий раз, он притащил трансформер, то тут сам Бог велел проверить его в действии, чем мы с ним и занялись. Проверяли его, переделанного в еще одну кровать, на прочность долго и упорно. Тогда я поняла, что это был лучший секс в моей жизни. С ним все было идеально, он и сам казался идеалом: широкие плечи, крепкая спина, узкие бедра, длинные сильные ноги, идеально очерченные без единой жиринки кубики пресса и красивые руки. От одного только вида обнаженного мужчины можно было пускать слюни и получать эстетический оргазм.

Особенно меня заводила его реакция на мои прикосновения. Он будто запоминал новые для себя ощущения, его взгляд становился глубоким, почти хищным, но полным нежности и говорил без слов, что я для него одна-единственная во всей Вселенной. И это была не фигура речи, я чувствовала, что для него это подлинная истина.

Сначала его касания были бережными, едва ощутимыми, будто он боялся даже дыханием нанести мне малейший вред, а потом волной нарастающего желания они становились страстными, жадными, требовательными. Его руки сжимали так, будто он хотел запомнить каждую линию, каждое движение моего тела. Его дыхание становилось тяжелее и сбивчивее от наслаждения, а в моменты кульминаций из его груди вырывались низкие хриплые звуки, что ласкали мой слух. А потом только тишина, в которой я чувствовала его мягкие благодарные поглаживания, от чего замирало сердце.

Дарг оказался не только чутким любовником, но и удивительно интересным собеседником. После бурного секса он увлекательно рассказывал о работе, об интересных случаях из своей жизни. Мы много смеялись (он вообще был весельчаком), с ним можно было подурачиться не опасаясь выглядеть глупо. Особенно мне понравилось заниматься его хвостом. Он был гладкий покрыт обычной кожей только на самом кончике кисточка из волос, но по функциональности был еще одной полноценной конечностью, которая могла не только обвивать, но и придерживать, сжимать, гладить. Однажды, сидя обнаженной на постели, я провела кончиком хвоста, как перышком, по своей груди, отчего соски мои стянулись в маленькие темные горошины. В тот миг хвост вырвался из моих рук и словно, угадав желания, скользнул ниже, в место, где сосредотачивается желание и, вызывая во мне дрожь и восторг. Это было новым, неожиданным и, пожалуй, самым изысканным удовольствием, какое я когда-либо испытывала.

Несмотря на то, что Дарг казалось просто боготворил меня, он вовсе не был подкаблучником, в нем присутствовала твердость, уверенность и внутренняя сила. Он мягко мог дать понять «кто в доме хозяин», при этом, не обидев и не задев моего самолюбия.

Для составления полного представления о моем альдарце мне хотелось увидеть его в другой обстановке, не в моей «больничной» палате, не наедине, а среди других, в движении жизни. Я прямо сказала ему об этом, фактически напрашиваясь на свидание.

— «Адочка, искорка, моя, я что-нибудь обязательно придумаю», — сказал он тогда. Но я и не знала, что уже на следующий день увижу его счастливого с моей не менее радостной подругой, направляющимися, по видимому, как раз на свидание.