Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 58 – Резеда Ширкунова

В этот момент вернулся и староста. Увидев нас на крыльце, он, словно прочитав вопрос в наших глазах, сразу ответил:

— Очнулся, — кивнул он. — Марфа взялась его лечить.

Мать ребенка, стоявшая за моей спиной, облегченно выдохнула.

— Дядюшка, Андрей Александрович предложил съездить в лекарскую лавку. Нужно поговорить с дядей Мишей насчет изготовления керосина. Может, и придем к какому-нибудь приемлемому варианту.

— Фрося, иди домой. Егорка пока болен, поживет у меня. Ты не переживай…, — произнес староста, обращаясь к матери Егора.

— Не волнуйся, я узнаю насчет правомерности продажи ребенка, что-то мне подсказывает, что там не всё чисто. Но, опираясь на твои слова, я могу предложить выкупить его и отдать в помощники барышне Морозовой. Твой муж только и мечтает, как бы избавиться от мальчишки, — добавил барон для успокоения женщины.

«Конечно! — промелькнуло у меня в голове. — Ведь это прямое напоминание о том, что первая ночь досталась барину, а не мужу. Вот его и корежит».

И тут только до меня дошло, что барин назвал меня барышней, словно боярышней. После этих слов я встрепенулась. Неужели меня теперь будут воспринимать как наследницу боярыни? Но я промолчала, не время сейчас об этом говорить!

— Ваше благородие, когда выезжаем? — обратился староста к Покровину.

— Сейчас и поедем. Можно взять в подарок пару свечей для наглядности, так и разговор пойдет легче.

Выйдя из избы, мы сели с бароном в карету, а староста запер дверь на ключ и забрался последним. Андрей Александрович всю дорогу рассуждал сначала об Егорке, о том, как так вышло, что отец его не признает, а потом перевел разговор на деяния губного старосты.

Я же, отвернувшись к окну, смотрела на позднюю осень, властвующую в природе. Ветер, пронзительный и влажный, гулял меж стволов, словно неприкаянная душа. Листья, некогда золотым ковром укрывавшие землю, теперь превратились в бурую труху, шуршащую под ногами с унылым шелестом. Солнце, редкий гость в эти дни, едва пробивалось сквозь серую пелену облаков, окрашивая пейзаж в блеклые, приглушенные тона.

Тяжело вздохнув, я вновь посмотрела пасмурное небо, на пробегающие мимо голые деревья, на поля с пожухлой травой и увядшими цветами. Не любила я такую погоду, она навевала тоску. Александр Пушкин любил золотую осень, Фёдор Тютчев воспевал лето, а я любила весну, когда природа оживает, все начинает цвести, и впереди ждет целое лето приключений.

Под тихое завывание ветра и негромкий разговор мужчин меня стало клонить в сон, и только резко затормозившая карета заставила открыть глаза.

На улице послышались голоса, и дверь распахнулась.

— Ваше благородие, гонец Василий Колобродин, вам письмо от его сиятельства, господина Сладкова Федора Юрьевича.

Отрапортовав, юноша лет семнадцати передал барону письмо.

— Ответа ждать будешь, Василий?

— Нет, Федор Юрьевич сказал, что вы все из письма поймете.

Отдав честь, он закрыл дверь, а карета продолжила свой путь. Андрей Александрович вскрыл пакет и внимательно изучил содержимое, затем вернул письмо на место.

— Вопрос с водонепроницаемой тканью решен. Как мы и предполагали, государство берет все на себя, но привилегию дадут с одним условием: вы сами займетесь фабрикой по ее изготовлению. Вторую привилегию на свечи также получите. Обе привилегии даются на десять лет. Как только первая партия ткани будет изготовлена, вы получите свои десять процентов из казны, а вот для расширения производства свечей вам дается месяц, так как получен заказ из дворца императора на тридцать тысяч штук. Если они себя оправдают, закупку увеличат в несколько раз.