Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 33 – Резеда Ширкунова

Растворила квасцы сперва на водяной бане, а уж потом развела водой до нужной консистенции.

Мокрую, после мыльной воды, ткань в квасцы опустила. Не отжимая, на веревке на улице повесила. Хорошо, что погода стояла прохладная, да солнечная.

— Эх, был бы парафин, такой ткани надолго бы хватило! — кручинилась я.

Наконец-то мой пробный образец был готов.

— Проверять будем? — спросила я у своих, ставших мне такими родными, людей.

— А как же? — усмехнулся староста, подкручивая усы. — Хвались, дочка, что у тебя вышло.

Одной рукой взяла сухую ткань, другой на ее поверхность воды плеснула, подставив под низ лохань. Вода скатилась, совершенно не намочив образец.

— Диво-то какое дивное! — всплеснула руками Марфа, а Феофан Алексеевич довольно крякнул.

— Молодец, Аннушка! — похвалил он меня. — Вижу, не шибко радуешься, значит, есть тут подводные камни, как наши рыбаки говорят.

— Есть, дядюшка! Хорош он, спору нет, и воду долго не впитывает, да только со временем пленка эта, что я из мыла да квасцов сотворила, истончается, и перестанет одежда от воды защищать, промокнет.

— Так надо придумать, чтоб она подольше держалась! У тебя такую ткань с руками-ногами вырвут! — ошарашенно произнесла Марфа.

А я уж лихорадочно варианты в голове перебирала, как водостойкость укрепить. И тут словно наяву увидела своего преподавателя, Владимира Владимировича.

— Я тебе двойку влеплю, Морозова! — нахмурив брови, изрек он. — Я ж тебе сто раз объяснял, что в таких случаях можно использовать казеиновый клей или рыбный!

— Блин! — вырвалось у меня, и я покосилась на домочадцев.

— Блинчиков хочешь, Аннушка? — тут же забеспокоилась няня, готовая бежать на кухню.

— Чуть позже, нянечка…! Дядюшка, я нашла способ сделать его абсолютно водонепроницаемым! — воскликнула я, и, не дожидаясь ответа, вихрем умчалась в свой чулан — в свой маленький закуток, где рождались мои изобретения. «Алхимическая пещерка» — так я называла, шутя, свою каморку. Как же не хватало здесь печки! Не хотелось лишний раз отрывать от дел няню.

К счастью, рыбий клей — варево нехитрое. Уже к вечеру следующего дня он «благоухал» в моих руках, готовый к делу. Шкурки, чешую и плавательные пузыри я выпросила у рыбаков, чьи костры весело плясали на берегу после улова. Там же, под звездным небом, они устраивали свой нехитрый ужин, освобождая улов от ненужного. Конечно, можно было сварить и казеиновый клей, но где взять обезжиренное молоко? Наша козочка ходила на сносях последний месяц, поэтому временно мы были без молочных продуктов.

После долгих мучений и экспериментов, две недели спустя, я торжественно представила Феофану Алексеевичу огромное, плотно сшитое полотно, пропитанное моим составом. На этот раз он сам, с нескрываемым любопытством, испытал новинку. Убедившись в ее чудесных свойствах, дядюшка промолвил с достоинством:

— Что ж, боярышня, дело стоящее. Нужно брать привилегию! Дается она на три, пять или десять лет. Но будь осторожна, если государю твое изобретение придется по нраву, оно вполне может отойти казне…

— А я что тогда? — растерянно выдохнула я. Сама мысль о том, что плоды моих трудов, мои бессонные ночи, будут обогащать кого-то другого, вызывала бурю протеста. Я, конечно, и сама не чураюсь заимствований из будущего, но то — воспоминания прошлой жизни, а здесь — мой труд.