Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 21 – Резеда Ширкунова

Не хотелось обижать этого хорошего человека. Я всегда считала, что мне повезло оказаться именно здесь, под попечительством такого умного мужчины.

— Так что ты хотела мне рассказать? — поторопил он меня, посматривая на Марфу, крутящуюся на кухне.

Я скосила взгляд на няню, потом вытаращила глаза на него. Он понял всё сразу.

— Марфуш, пока ты готовишь на стол, мы выйдем на улицу, Аннушка хочет что-то показать в огороде.

— Идите, идите, — махнула она рукой. — Обед через полчаса, не опаздывайте.

— Хорошо, ладушка*!

Мы вышли из дома и уселись на ту самую скамейку под раскидистой яблоней, на которой я мечтала вчера, пока не почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

— Рассказывай, егоза, что там у тебя стряслось? Марфа не видела, но я сразу приметил твой бледный вид, да и руки слегка дрожат.

— Сидела я вчера здесь ночью, пока вы там беседовали, и почувствовала чужой взгляд, словно кто-то со стороны изучает меня. Жутко стало, я и побежала домой. А сегодня…

Староста внимательно слушал каждое мое слово.

— … Старик долго рассказывал мне о прабабке, объяснил, почему она осталась старообрядкой, упомянув, что это истинная вера нашего народа. А потом сказал совсем страшные вещи: 'После смутных времён Россия была в упадке. Тогда-то царь Алексей Михайлович вместе с патриархом Никоном задумали ограбить церковь. А как это сделать? Только закрепить постановлениями церковных соборов 1654 и 1655 гг. Но самое главное было то, что в результате реформы казне отошло много церковных земель, построек и всего прочего.

— Неужели и о казни Феодосии Морозовой, об отнятом имуществе поведал? — прозвучал вопрос Феофана Алексеевича.

Лицо его исказилось в гримасе: сосредоточенность боролась со злостью, уступая место удивлению и раздражению. Внутренний мир словно обнажился, отражая бурю мыслей, рожденную услышанным.

— Сказал, — прошептала я, потупив взор.

— Слушай, девонька, коли жизнью дорожишь и не желаешь разделить участь прабабки, избегай их общества. Боюсь, за тобой могли увязаться тени после встречи со старообрядцем. Царь-батюшка зорко следит за нами, особенно за теми, у кого рыльце в пуху, и за их роднёй. Покамест он к тебе благосклонен, раз не угодила в крепостные, ни ты, ни Марфа… Старик больше ничего не обронил?

— Намекнул лишь, чтобы на рассвете я выглянула во двор…

— Во двор?

— Так точно.

— Зачем? — в глазах его мелькнуло замешательство.

— Не ведаю, но осмелюсь предположить, что нас ждёт некий дар.

— Ладно. Только молчок, особенно Марфе.

В ответ я лишь утвердительно кивнула.

Тут из дверей дома вышла нянюшка.

— Что-то вы застоялись, идите домой зобать*, всё на столе ждёт…

Справившись с трапезой на скорую руку, я вышла на улицу, окидывая всё взглядом. До вечера время тянулось нескончаемо, и дабы развеять гнетущее чувство после встречи со старцем, я решила посвятить себя заботам о картофеле.

— Ань, чаво ты такая пришибленная? — донёсся голос Егорки, подглядывающего за мной из-за щели в заборе.

— Хочу кое-что посадить, да нужны мне бочки старые, хоть развалины, лишь бы были, — отозвалась я.

— А для чаво? — удивился мальчишка.

— А вот найдёшь — не только покажу, но и расскажу. — хмыкнула я, заметив, как вспыхнул огонь любопытства в его глазах.

— Одному не сладить, надо пацанов кликать на подмогу. Только ведь знаешь… — он замялся, не находя слов.