Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 173 – Дианелла Кавейк

Я заглянула в рану. Так, что тут у нас? Скорее всего крупную артерию не пробило. Возможно, несколько мышечных ветвей.

— Света? — тихо спросил император.

— Я здесь, — отозвалась я, не отвлекаясь. — И да, это больно. И да, вы будете жить, если не будете сейчас героически умирать. Ну и говорить, конечно же. Позже за чашечкой чая можно и обсудить все детали.

Он хмыкнул. Еще и силы на хмыканье находил. Это просто замечательно. Лишь бы потом мне язык не отрезали за все громкие слова.

Вернулся Данте. В руках — кувшин, стопка грубых, но свежевыстиранных полотняных салфеток, небольшая деревянная шкатулка и бутылка. Он все достал так быстро?!

— Иглу и нить Освальд принес из лазарета, — коротко объяснил он. — Сказал, что лучшего у нас все равно нет.

— Сойдет, — буркнула я.

Я быстрыми движениями обмыла кожу вокруг раны теплой водой, стараясь смыть кровь и грязь. Потом, стиснув зубы вместе с пациентом, плеснула немного алкоголя. Император дернулся, но не вскрикнул. Хороший болевой порог. А что еще делать? У нас больше не было вариантов.

— Данте, держи вот тут, — я вложила его ладони поверх сложенной в несколько слоев ткани, прижимая область чуть выше раны, чтобы уменьшить приток крови. — Не дави на грудину, не трогай левее.

Он кивнул, пальцы легли точно, как я показала. Все-таки дрессировка дает плоды.

Иглу с нитью я быстро обмакнула в спирт, насколько это могло считаться «обеззараживанием» в этих условиях. В идеале, конечно, нужно было бы промывать канал, искать источник кровотечения, коагулировать сосуды. В неидеале — сделать все, что возможно, чтобы закрыть рану, остановить кровь и не занести откровенную грязь.

— Сейчас будет очень больно, — предупредила я. — Можете ругаться, я обещаю не обижаться.

Император медленно выдохнул.

— Продолжайте, доктор.

Ну хоть кто-то ценит профессионализм.

Я работала быстро. Сначала оценка краев раны — неровные, местами обугленные от магического воздействия. Пришлось чуть-чуть иссечь самый обгоревший участок, чтобы ткань могла нормально стянуться. Нож на роль скальпеля подошел, мягко говоря, плохо, но выбирать было не из чего.

Потом — прошивание. Я захватывала кожу и подлежащие ткани небольшими, но глубокими стежками, стараясь совместить слои. По сути, делала грубый послойный шов без особых изысков. Главное, чтобы рана закрылась герметично настолько, насколько это возможно, и чтобы внутреннее кровотечение уменьшилось.

Император дышал тяжело, иногда задерживал дыхание, когда игла проходила особенно чувствительные участки. Пара раз пальцы у меня дрогнули, но не настолько, чтобы это повлияло на результат. Руки помнили, как это делается, тело работало в режиме «я знаю».

Где-то на пятом стежке министр сорвался.

— Проклятая ведьма! Ты убиваешь его! Он бы умер быстро, а теперь будет гнить медленно! Тебе понравится смотреть, как твой император умирает от инфекции?! Это же твой отец, гадкая баба!

— Еще одно слово и я попрошу Данте заткнуть тебе рот чем-нибудь пообъемнее, чем тряпка, — не поднимая глаз, отозвалась я. — Удивишься, сколько предметов помещается.

Данте хмыкнул. Эдгар даже не повернулся в сторону министра, но по тому, как напряглась линия его подбородка, я поняла: если Альберт продолжит, ему реально станет хуже. Но у моих мужчин руки слегка заняты, и я бы предпочла, чтобы они остались со мной, а не разбирались с Альбертом. Эта птица-говорун может и пощебетать над ушком, если это спасет жизнь императору.