Книга Волаглион. Мой господин. Том 1, страница 74 – Софи Баунт

— Неподалеку от дома я заметил парня, которого ты должна была предоставить, — с беспристрастным лицом говорит демон, водя большим пальцем по карминовым губам. — Почему он еще жив?

— Он ребенок, — гордо держа голову, Сара старается ослабить хватку Волаглиона.

Демон крепко держит ведьму за рыжий клок на затылке, не дает подняться.

— Он мужчина. И ему не шесть, а восемнадцать. Раньше тебя возраст не смущал. Но главное… Как ты смеешь не исполнять приказы?

Демон дергает за волосы, откидывая голову Сары назад, заставляет смотреть в его глаза.

— Хватит, — рычит ведьма, — если он тебе нужен, убей сам!

Волаглион впивается ногтями в щеки ведьмы и придавливает ее затылком к дивану.

— Изумительно. Сколько в тебе спеси стало. Долго же меня не было, что ты успела настолько забыться.

— Не буду скрывать, каждое мгновение своей жизни я надеюсь тебя больше никогда не увидеть. Надеюсь, что ты исчезнешь, и я вдохну чистого воздуха.

Волаглион невесомо улыбается.

— Чистый воздух — смерть. Знаешь, почему рыба умирает на суше? Она ведь тоже дышит кислородом, как и мы. Но через жабры. На чистом воздухе складки жабр смыкаются и высыхают. Она не способна извлекать кислород из чистого воздуха. Для нее он все равно, что смерть. Без воды — она не способна жить, дышать, передвигаться... Без воды она — ничто.

После этих слов он развязывает пояс изумрудного халата Сары, поднимает ее на ноги за подбородок и продолжает:

— Без меня тебе нет жизни. Без меня тебя не существует. Моя смерть — твоя смерть. Помни это.

Я застываю одиноким кактусом в пустыне, не понимаю: что мне делать? Около минуты нервно перешагиваю с ноги на ногу и почти откусываю указательный палец. Прикосновения Волаглиона к Саре — разрывают меня.

Ведьма и сама отпихивает демона, но он берет ее за шею, поднимает и перекидывает животом через спинку дивана, затем — последняя капля! — перевязывает ее запястья собственным ремнем.

Я ищу взглядом что-нибудь тяжелое. Или режущее. На стене — коллекционные кинжалы шестнадцатого века; хватаю один из них — с позолоченной ручкой — и решаю, что должен помочь Саре. Не знаю почему, но меня наполняет прямо неудержимая звериная ярость! Кровь бурлит. Мне уже плевать на любые способности Волаглиона. Пусть хоть в котле потом сварит! К Саре он не прикоснется.

Кто-то резко тянет за рукав.

Я падаю — прямо на этого человека. Им оказывается Иларий.

— Не вмешивайся! — скрипит парень.

Голос словно не его: истеричный, надтреснутый.

— Он ее изнасилует! — рявкаю я. — Не буду я на это смотреть!

— Ты сделаешь хуже, поверь. Волаглион совершает немыслимые бесчинства, когда злится.

— Да какая разница, если нас нельзя убить? Чего ты боишься?

— На нас заживают любые раны, кроме оставленных Волаглионом, — скулит Иларий. — Видел шрам Рона? Угадай, кто раскроил ему пол-лица? Но это еще ерунда! Будешь ему мешать — он по кускам тебя кромсать станет, и тело не будет заживать, но ты будешь жив, понимаешь?

Я оборачиваюсь на восклик Сары. Иларий вцепляется в плечо, не дает сдвинуться с места.

— То есть ты предлагаешь просто смотреть, как он… как... — плохо осознавая происходящее, заикаюсь.

Мне сложно поверить, что Сара нуждается в помощи, что я хочу встать на ее защиту.

— Не ты ли кричал, что ненавидишь ведьму?