Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 91 – Софи Баунт

Рон боковым зрением окидывает вампира. Знаете, есть взгляд «сдохни, тварь поганая»?

Честно говоря, он ненавидит Вису больше, чем я, ведь тот постоянно норовит поддеть его самооценку, которая и так в курсе недостатков хозяина и в течение многих лет вырабатывала идеальный защитный механизм — отсутствие реакции на внешние раздражители. Да, иногда его тоже заносит. Но обычно Рон — скала.

— С каких пор это место реально стало домом с меланхоличными, кислыми призраками? — возмущен Виса.

— Не волнуйся, тебе заразиться меланхолией не грозит, — усмехается Сара, пока Виса лобызает ее руку. — Идем.

Они убредают в столовую. Я хочу присоединиться, однако Сара со всей вежливостью говорит:

— Приватный разговор, извини.

Я хмыкаю. Красочно. И два раза. Чтобы она оценила степень недовольства.

Виса ехидно подмигивает, закрывая за собой дверь в столовую, и мой острый глаз подмечает его странное предвкушение.

Какие у них секреты от меня, интересно?

Я раздосадован от обилия предположений. Смотрю на дверь, выбирая план действий. План А — наплевать на отсутствие приглашения и ворваться. План Б — смириться и уйти.

Выбираю второе.

Возвращаюсь на кухню, сажусь на подоконник, включаю режим «ожидание». Рассматриваю серое облако в форме двух, словно спаривающихся, силуэтов — даже небо заговорщицки смеется над моими чувствами!

И если вы думаете, что в воздушных фигурах я вижу себя и ведьмочку, то — ха! — вы плохо меня знаете. Я до одури ревнивый. Это бывает, когда растешь в одиночестве: привыкаешь держаться зубами за каждого человека, вошедшего в твою жизнь, человека, которому открыл душу.

Так кого я вижу? Ублюдка Виссария Шлоссера, конечно, сожри его демон!

Пусть он и безуспешно добивается Сары десятки лет — и вроде бы, о чем переживать? — но в одном кровосос преуспел: ему удалось заполучить доверие моей рыжей фурии.

Ведьма скорее послушает его, чем меня, и Виса плетет сеть с мастерством паука, а сам выставляет себя безвредным клоуном в глазах Сары, что дико раздражает.

Я всё жду: вот сейчас... сейчас он доиграется!

Увы. Этого не случается. Сколько бы дерьма вампир ни сделал, для Сары он верный друг, готовый бросить к ее ногам звездные мириады.

Теплом дыхания создаю пятно на стекле. Рисую человечка в юбке. Окликаю Ингу. Намекаю, что это она (уже не знаю, как обратить на себя ее внимание). Она смотрит на меня, как на болвана и продолжает игнорировать, потому что в поле видимости находится — его чудовищность — Рон.

Впрочем, Инга и сама на меня злится. Вот хоть второй раз убейте, не понимаю почему. Ну, переспал я с ее «клоном». Что такого? Не понять мне баб!

Инга вытаскивает из духовки торт, покрывает розовой глазурью.

Когда Инга на меня злилась, она готовила пирог или торт, или бифштекс, и поначалу я боялся их есть, ведь пирог от человека, который хочет тебя убить, есть, по моим соображениям, небезопасно. Я редко бывал дома и, естественно, знал о своей невесте меньше чем мало. А вот в доме сорок семь, утомленный бездельем, я сутками мог наблюдать за ней со стороны, и понял: она готовит их, потому что этот маленький ритуал заставляет ее развеять грусть или обиду на окружающих, уборка же ее успокаивает (не девушка — мечта!).

Скорей всего, причина в том, что ее мать умерла рано, а отец предпочитал дочери бутылку — да, я не совсем отбитый, кое-что о невесте знал, — за хозяйством приходилось следить Инге, и это было единственным делом, которое отвлекало ее от человека, валяющегося где-то у порога по вечерам. Пироги и торты же она печет, чтобы не показывать лишних эмоций.