Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 82 – Софи Баунт

Один шаг — и демон прижимает Сару к столбу кровати, разрывает на ней блузку.

— Если думаешь, что я буду тебя ублажать из страха наказания… — Она вырывается. — То иди к чертям! И оставь, наконец-то, меня одну. Я рассказала всё, что знаю, делаю всё, что в моих силах, я не предавала тебя — никогда. Что еще ты хочешь?

— Правды, — сухо произносит демон и вонзает пальцы в скулы Сары, притягивает. — А слышу ложь. Океаны лжи...

Глаза Волаглиона наливаются гуталином.

По стенам плывут темные силуэты, они переплетаются, распадаются, и внезапно я осознаю, что хладная тьма, сопровождающая демона, состоит из человеческих фигур. Она живая.

— Мне нет дела до Рекса. Сотри его в пыль, если хочешь.

— Я и тебя сотру. Однако ты не умрешь, ненаглядная моя. Будешь мучиться, сколько потребуется для моего морального удовлетворения, но будешь жить. — Волаглион снова сдавливает горло Сары, поднимает ее над полом. — Ты служишь мне. Я — твой хозяин. Твой повелитель. Если я отдаю приказ, он немедленно исполняется, без вопросов. Будь то убийство младенцев или плотские утехи. Ты никто и ничто без меня. Ты пустота. Я — весь твой мир. Я сама жизнь. Ты поклялась в вечной верности. И контракт — нерушим.

Его пальцы воспламеняются. Сара вскрикивает. И я вмиг врываюсь в комнату, произношу единственное известное мне заклинание, испытывая такую бешеную злость, что с трудом дышу. Плевать на все! Больше я не стану держать рот на замке и стоять в сторонке. Пускай меня расчленят, пускай сдерут кожу по чешуйке, пускай отправят за треклятую дверь — лишь бы не бездействовать.

Демон дергается, точно от порыва ветра — а ведь ему в грудь ударяет грозовой молнией! — но остается на месте. С изумлением вскидывает брови.

Скрипя зубами, я заставляю себя остыть, но ожоги на шее Сары разжигают и во мне желание испепелить демона в кучку серы, которой он воняет.

Вновь произношу заклинание.

Сара кидается навстречу, но я хватаю ее за руку и встаю перед ней, закрывая спиной. Она обхватывает меня поперек груди, удерживает.

Конечно, я знаю, что совершаю немыслимую глупость, однако ярость застилает разум. Он убил меня. Он убивает сотни людей, и даже младенцев. Более того, заставляет Сару убивать их. Избивает ее. Насилует. Мою Сару!

Демон вдруг отступает, будто я внушаю ему страх (что, конечно, чушь). Смотрит пристально не мигая. Оценивает каждое движение. Видимо, пытается разгадать, откуда у меня магия после смерти и, возможно, начинает верить Саре.

— Не надо, — шепчет ведьма на ухо. — Прошу!

Тени расползаются по стенам, кружатся и шатают картины, мебель, люстру, перебираются на пол и ползут ко мне, касаются острыми когтями икр. Я ощущаю, как они заползают под одежду. Выше. Бороздят кожу. Острая боль в районе ребер.

Скручиваюсь.

Кофта промокает кровью. Тени шипят и обвивают конечности шипованной сетью. Вонзаются. Оставляют порезы.

Чернота трещинами исчерчивает кожу Волаглиона, продвигаясь из глаз. Несколько мгновений безмолвного поединка — и Сара восклицает:

— Хватит! Остановись!

Тени забираются под кожу, словно черви, шевелятся и разрывают меня изнутри. Падаю на колени, пытаюсь вдохнуть, но не могу — тьма заполнила легкие. Я растворяюсь в ней. Сливаюсь в один организм и слышу стоны, вой.

Это они. Призраки дома. Пленники. Рабы демона. Часть его силы.