Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 65 – Софи Баунт

Вновь удар — по бедру. Я сжимаюсь и скулю:

— Прости меня, прости, пожалуйста, прости...

Отец достает наручники из куртки и пристегивает мое запястье к батарее.

— Все выходные будешь сидеть здесь, понял? Как тупорылая собака! На привязи. — Он смотрит на меня, затем достает ножницы из своего сундука. Захлопывает его, и я подпрыгиваю. Мозолистые пальцы сжимают мои волосы. Чиканье. Клочки падают на колени. — Учительнице скажу, что у тебя вши.

— Да, папочка...

— И хватит реветь! Ты омерзительно себя вел, ты должен беспрестанно молиться, учти.

Я бормочу что-то... надо отвечать громко, иначе отец ударит вновь, но всхлипывания мешают говорить, горло разбухает, и я немею.

* * *

Просыпаюсь резко. Так, словно меня треснули хлыстом. Кажется, даже с криком. Дергаюсь, мокрый от жуткого детского кошмара, от прошлого, с запахом ладана в носу, звуком скрежетающих о батарею наручников. Впрочем, железный звук не исчезает. Тело ноет. Запрокидываю голову и понимаю, что привязан к стене — кандалы на запястьях и лодыжках. Что происходит?

Мозги как битое стекло. Голова кругом. Над макушкой трещит тусклая лампочка. Каждый шорох причиняет почти физическую боль.

— Выспался?

Вздрагиваю от голоса, сочащегося из темного угла. Инга сидит на деревянном ящике и щелкает орехи, вокруг нее не меньше пяти открытых мешков.

— Фундука? — предлагает она.

— Ты... че делаешь? — хриплю сухими губами.

— Ем.

— А?

— В кладовой запасы орехов не помещались, и часть мешков перенесли сюда. Иларий заказал их год назад для оладий, а у Сары оказалась аллергия.

— Пять мешков? На оладьи?

— Девять. — Она весело хмыкает. — Будешь?

— А помочь ты не хочешь?

Она задумывается, затем кладет орех в рот и непринужденно жует.

— М-м-м... нет.

— Ини!

— Фисташек?

— Ну ты и...

— Кто?

— Суч... — глотая маты. — Суровая, но прекрасная девушка, которая не оставляет друзей в беде.

— А мы друзья?

— Больше чем когда-либо!

Инга молча рассматривает меня.

— Не хочешь помогать? Ладно. Тогда позови Рона. Почему он не с тобой?

— Он не спускается в подвал. Никогда. И странно, что ты упомянул Рона, а не Илария. Неужели вы в ссоре? То-то он так робко сюда заглядывал, прямо мышонок в норку, — она игриво шепелявит детским голосом.

— Да что б вас! — дергаюсь, кандалы скрежетают, я кричу: — Это ни в какие ворота уже! Сара, мать твою! Где ты тварь?!

— Не услышит.

Руки дрожат, как у алкоголика с десятилетним стажем.

— Как я вообще здесь оказался?

— Три дня назад у вас скандал случился с ведьмой. Ты разгромил ее спальню.

— Три дня?!

— Ага, Сара хороша огрела тебя. Долго восстанавливался.

— И вы повесили меня здесь?!

— Видимо, ты сильно разозлил ее... это в твоем репертуаре.

Я лихорадочно отсчитываю, сколько дней осталось до полнолуния.

— Что вы не поделили? — продолжает Инга. — Интимные позы? Вот наблюдаю и не могу понять, спите вы или нет.

— Не спим. Я слишком влюблен в мою очаровательную невесту, которая очень хочет выпустить своего жениха из оков.

— Хорошая попытка, Рекс, — смеется она.

Меня ее радость вымораживает.

— Ты откуда такая счастливая выползла? Из рекламы женских прокладок?

Инга фыркает и отводит взгляд. Стоило бы извиниться, но я слишком хорошо ее знаю: подолгу обижаться она не умеет.

— Козел ты, — канючит она.

— О, а ты святая.