Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 55 – Софи Баунт

Черт возьми!

Это вторая часть книги с жертвами Сары.

Листаю, листаю, листаю...

Ага-ага, здесь есть Рон. Вот это да! Альбом поистине толстенный. Иисус родимый, сколько же мужчин она убила? Если каждое фото в альбоме — призраки дома, то на счету ведьмы и демона больше сотни человек.

Останавливаюсь на фотографии шестьдесят шестилетней давности. Всматриваюсь. На ней... Волаглион! Но корни волос не черные. От корней до кончиков — цвета соломы. Глаза не источают тьму. Наоборот. Он искренне улыбается, самой светлой и игривой гримасой из всех, что я видел, он источает очарование, склабясь жемчужными зубами, и в усмешке приподнимает одну бровь, словно флиртует с фотографом.

Затем я смотрю на мальчика, которого обнимает Волаглион. Он кажется знакомым. Черты лица, угрюмо-отстраненный взгляд из-под широких бровей...

Внезапно на меня снисходит озарение.

Этот маленький мальчик — мой отец.

Мой отец ненавидел своего отца.

Дедушка бросил его классическим киношным ходом — вышел из дома и не вернулся, когда тому было четыре. Роковой день откупорил пробку безумия. С каждым годом оно вытекало все гуще и быстрее, у отца неотвратимо ехала крыша, он опускался ниже и ниже: паранойя преследования темными силами, религиозная секта, ненависть и страх перед всем, что хоть малость попахивает магической аурой — эти атрибуты сопровождали отца, сколько я помню.

И сейчас, когда держу в руках фотографию моего крошечного чокнутого папочки в объятьях Волаглиона... вся жизнь рушится на голову.

Воспоминания, которые я надежно замуровал в недрах памяти. Взгляд серых глаз. Низкий голос. Густая щетина. Полосы седины на висках. Клетчатые, пропитавшиеся ладаном рубашки. Мозолистые пальцы. Отец работал сантехником, приходил поздно, и каждое его возвращение превращалось в лотерею — я гадал, за какой грех буду наказан сегодня.

Почему же мой отец рядом с демоном? Я нахожу лишь один (невероятно сумасшедший, поразительный, ужасающий) ответ на свой вопрос.

Вырываю из альбома фотографию и прячу в карман брюк.

Я должен найти Сару. Возможно, она солжет, но сам я ничего не хочу предполагать раньше времени.

Ставлю некролог жертв на полку. Намереваюсь пойти к ведьме, но... она ведь прогнала меня. Проклятье! Я назвал ее мразью, кажется. Не лучший момент для вопросов, придется чуть-чуть подождать.

Тяжело втягивая воздух, маюсь, пересекаю библиотеку из угла в угол, замечаю на полке черную книгу.

Название — «Демонология».

Оба-на!

Сажусь с ней в кресло. Снова попробовать уснуть? Голова раскалывается. А к утру Сара успокоится. Я пойду к ней, извинюсь и спрошу о фотографии.

Хотя извиняюсь я ужасно. Надо заранее подготовить речь.

Честное слово, извиняюсь я так, что потом надо извиняться за извинения.

Листаю книгу в поиске нудного текста, который утопил бы меня во сне. Некий демонолог Синистари — ей-богу, с таким именем он сам не демон? — пишет, что демон способен принять телесную оболочку, вселившись в человека, но его можно будет изгнать. Поэтому демоны предпочитают использовать для этих целей трупы недавно убитых, как правило, повешенных.

Задумываюсь. Почему Волаглион тянет со вселением в мое тело? Зачем ждать полнолуния? И я уже провел в доме сорок семь далеко не одно полнолуние!