Книга Волаглион. Мой господин. Том 2, страница 47 – Софи Баунт

Я гоню мерзкие мысли.

Поникший Деркач заставляет их шустро мелькать на краю сознания. Я уже собрал образ Деркача — злобный хмырь. А сейчас он рассыпается мозаикой, и я чувствую себя беспомощным ребенком, который совершенно не понимает взрослых и мотивы их поступков. Теперь я вижу не опасного насильника, а несчастного парня, мечтающего о кусочке прошлой жизни. Окрысенного на мир. Использованного. Господи, да я почти уверен, что здесь замешана Зои. Ее зрачки пилят Деркача, и без сомнений, он читает там «облажался». Только в чем? В том, что Зои не успела окучить Рона? И как я не задумался раньше? Именно Зои отперла дверь в спортзал, где его заперли. Видимо, хотела остаться наедине.

Катерина спрашивает, что со мной. Я показываю клинок, как бы заявляя: какие вопросы? Она ухмыляется. Не могу понять, она действительно не имеет ничего против убийства этих людей?

Ричард забавно коверкает ей на ухо тост Зои. Макс лихорадочно роется в карманах плащей, с него сыпется хлам и огрызки. Эмили учтиво кивает мне.

Отчего-то я горжусь температурой моих отношений с ковеном. Идол спокойствия. Всего полгода назад я бы волосы на себе рвал, однако сейчас вы не услышите от меня ничего, кроме вопросительно-заполненных пауз. Сегодня я — холоднокровие.

Макс заканчивает выворачивать карманы, из желтой рубашки (под тремя плащами), он достает тюбик зеленой жижи и разбрызгивает на гостей.

Все вскидываются на рыжего.

— Какого черта!

— На хрена ты это сделал?!

— Дьявол!

— У мага-отшельника нет цели, есть только путь, — чеканит Макс и кричит: — Тост! За нашу друг к другу любовь. Безусловную любовь! Предлагаю почаще собираться, ведь кто еще у нас есть? Никто нас не любит. Кроме инквизиции. Которая тоже любит лишь то, как чарующе мы горим на костре.

Он кидается на мою шею и рыдает на плече.

Сара закатывает глаза.

— Еще кто-то хочет высказаться? — устало спрашивает она.

Виса залпом осушает бокал и разрывает круг, секунда — и он позади пленников, кладет ладони им на макушки, запускает пальцы с семью перстнями в их волосы и начинает речь:

— Вы ждали этого целый год, любимые мои, так не будем тратить ни мгновения! Продлим нашу недолговечную, но упоительную жизнь, да подшлифуем трещины на рожах.

После чего вампир в танце огибает жертв и шутовским полупоклоном предлагает мне начать ритуал.

До всех не сразу доходит, что изо рта Висы не льется океан пустословия — он, видите ли, не отличается лаконичностью, и ковен к этому привык. Когда вампир открыл рот, они мысленно приготовились разбить палатку, рассесться вокруг и, словно пионеры у костра, слушать одну байку за другой. Этого не случилось.

И теперь уже ковен уставился на меня.

Деркач сыпет в бокал белый порошок. Злой как побитая овчарка. Макс отбирает бокал: по его заверениям, цианид счастья никому не принес, а Деркач еще встретит свою любовь. Деркачу не нужна любовь. Он хочет избавить себя от мук творчества, бессонных ночей и мыслей об уничтоженном будущем. Макс обещает устроить ему будущее в кино. Деркач хочет быть певцом. Макс утешает его, уверяет, что готов слушать его песни круглые сутки. Деркач просит дать ему спокойно сдохнуть.

Весь этот цирк прерывает Виса.

— Ко мне, Рексик! — радостно восклицает он. — Время пришло, малыш!

Я показательно швыряю кинжал на пол.