Книга Душа без признаков жизни, страница 26 – Софи Баунт

Приняв ванну с маслом жасмина, она переоделась. Проверила: всё ли в порядке у Кристины. Девочка сладко посапывала, накрыв голову подушкой, и Марлин последовала ее примеру.

Она скользнула под теплое одеяло. Выключила яркую настольную лампу у кровати. С головы не выходила встреча с Феликсом. Марлин помнила каждое слово будущего мужа в тот день:

«Ты думаешь, что я могу отправить тебя за решетку? Девушку, чье сердце настолько большое, что она может так наивно верить людям и так свято лгать?»

Губы мужа растянулись в самую обезоруживающую улыбку. Марлин долго стояла и смотрела вслед своему спасителю. Кажется, в тот день Амур стрелял в нее не из лука, а из танковой пушки.

Она вспоминала его слова. Взгляд, цвета ореха, серьезный и строгий… Казалось, за возможность увидеть снова благородную улыбку, которая так редко освещала его лицо, можно было кого-то убить.

Следующие несколько недель Марлин в любое свободное время приходила в здание суда — тайком следила за Феликсом. Конечно, хотелось подойти и как взрослый человек позвать судью выпить кофе, но когда она решалась, ноги сами уносили прочь. Как можно дальше. Если не на край света, то хоть на край России, на худой конец — на край города.

Прошел месяц.

Конь, на котором восседало желание заговорить с Феликсом — никак не трогался. И вот когда Марлин уже решилась, когда вонзила шпоры в его трусливые бока, душу скрутило в три зигзага от увиденной картины.

Феликс заключил в объятья некую молодую особу с черной шевелюрой, обнял за талию и поцеловал. Она не увидела уже, в какой именно манере он целовал девушку. С нервными слезами на глазах Марлин выбежала прочь из места, где надежды разлетелись вдребезги.

Однако тем же вечером взяла листы бумаги, ручку и написала Феликсу… письмо. Кто-то другой бы погоревал и забыл, вылил стенания на бумагу и сжег, или напился до потери пульса. Но не Марлин! Она отдавалась мужчине без остатка. Обжигалась снова и снова, но влюбившись, весь опыт вдруг переставал иметь значение.

Она изложила свои чувства, собрала все бесхарактерные и трусливые части натуры, запихнув в долгий ящик. На следующий день вручила письмо лично в руки Феликсу. Тот посмотрел широко распахнутыми глазами, но ответить не успел. Марлин улизнула на улицу, точно хорек в норку.

Спустя несколько дней — поздним вечером — она спустилась со ступенек медицинского университета и направилась в сторону аллеи.

За спиной раздался автомобильный гудок. Марлин не обернулась. Ей показалось, что в раздумьях она просто сошла на дорогу, но гудок требовательно раздался вновь.

Тогда Марлин остановилась. Гневно прижала плечи к голове, а затем — резко повернулась.

Вдоль дороги за ней ехал белый мерседес. Она покрутила водителю пальцем у виска, и хотела было покрыть самыми дурными словами, но звуки голоса превратились в невнятное хрипение, сердце рухнуло вниз, а внутри всё треснуло…

Из автомобиля вышел он… В черном костюме и при своем истинно царственном величии. Как всегда.

Марлин сжалась в комок.

— Что вы... делаете здесь? — выдавила она, судорожно поправляя блузку и волосы.

Феликс приблизился и всмотрелся в серые глаза: скорее пытливо, чем ласково.

— Кажется, я болен, доктор Марлин, — прошептал он, пощекотав горячим дыханием.

— А… я… не доктор, я… только учусь, — Марлин думала, что потеряет сознание. — Вы сказали… б-болен?