Книга Душа без признаков жизни, страница 233 – Софи Баунт

Возможно, он просто отвлекался от мыслей о наставнице. Стас запрещал себе думать о Гламентиле, ведь ничем не способен помочь, надеялся, что Дариса арестовали и ругал Лилиджой. Могла бы хоть на секунду явиться! Успокоить, сказать: всё обошлось, я жива. Когда Стас оставался один, то бранил наставницу во весь голос, надеясь, что она откликнется. Но она не отзывалась.

В кармане завибрировал телефон. Стас поднял трубку и направился к выходу.

Дан хотел его видеть.

***

Ступив в гостиную отца, Стас прокашлялся. Помещение проел густой дым сигар. Отец не один — со Ждахиным и Кирой.

— Я опоздала на твою вечеринку? Уже бегу, — засмеялась Кира.

— Чтобы не видел тебя там, — прорычал Стас. — Не нужны мне сопливые сцены по Андриану.

— Мои сцены, говоришь? А что насчет его новой подружки, за которой ты ушиваешься? Думаешь, я не заметила, что рядом с ней ты ведешь себя, как кретин?

Грозные мужчины посмотрели на Стаса немигающими глазами, но потом обменялись ироничными взглядами и одновременно затянулись сигарами.

Кира продолжала щебетать:

— Был бы мужиком, уже бы отбил Марлин у него, — закончила сестра, злорадно усмехаясь.

— Вот как? Ствол тебе сильно помог Андри вернуть?

— Да пошел ты, — прошипела она. — Иди дальше дрочи на свою белобрысую подстилку.

— Хватит, — рявкнул Дан, ударив кулаком по подлокотнику кресла, отчего коричневая кожа захрустела.

Ждахин начал исследовать пепельницу с таким серьезным видом, будто в трухе прячутся секреты мироздания.

— Кира, оставь нас, — потребовал отец.

Алые губы сестры слились в одну нить, она вышла с гордо вздернутым подбородком. Стас набрал в грудь побольше воздуха.

— Знаю. Можешь не мусолить. Кира моя сестра, мы должны быть друг к другу терпеливы и…

— Нет, — осек Дан. — Она обнаглела и ее надо наказать. Теперь у меня будет время на воспитание дочери, когда сын взялся за ум.

Подняв бровь, Стас плюхнулся в кресло напротив отца.

— Ты меня радуешь. Трезво рассуждаешь, поручения выполняешь в лучшем виде, а развлечениям предпочитаешь работу.

Отец выпустил длинную струю дыма в пол.

— Блядство, наркотики и плоские экраны меня уже не привлекают, так что много времени для работы.

— Это похвально. Однако…

«Вот оно… — подумал Стас. — То самоеоднако…»

Спокойствие сменилось каким-то уродливым чувством в сердце, оно накалялось, готовилось обжечь...

— Меня не устраивает, что ты делаешь лишь то, где тебе не лень зад поднять. Если я даю поручение, значит, нужно выполнять. Каждое.

Комната начала плавиться от жара…

— Я не выполняю то, с чем не согласен, пап. Ты — делай что хочешь. А у меня появились… некоторые моральные принципы. И цели.

— Нужно совершенствоваться, Стас. Ты этого не делаешь. Если я сказал, что…

Стас перевернул стеклянный стол между креслами.

Стекло треснуло. Звенящая мозаика рассыпалась по комнате.

— Хватит указывать, что мне делать! — заорал он. — Ты всю жизнь пытаешься меня изменить. С рождения я весь неправильный — неправильный от башки до члена. Не тебе решать, каким мне быть! Я не кусок дерьма, чтобы лепить из меня то, что тебе нравится. Чтобы я не делал в угоду твоим желаниям, всё не так. Вода у тебя должна быть льдом, грязь вдруг стать золотом, а плющ — виноградом, но знаешь что? На кусте плюща виноград не вырастет, сколько ни кричи. Ясно? Можешь пристрелить меня, но больше я не сделаю ничего, если не посчитаю правильным.