Книга Душа без признаков жизни, страница 230 – Софи Баунт

Скрежет замков.

В воздухе проявилась золотистая дверь, щелкнула и распахнулась. Теперь на Феликса смотрела женщина в зеленой робе и с толстой косой черных волос.

— Не надо запирать меня в клетке! — прорычал он.

Туман в голове растворился. Феликс почувствовал, как крепнет и, вскочив на ноги, протиснулся в дверь.

— Пребывание в грезах — стандартная процедура, — устало и терпеливо ответила женщина. — Хочешь томиться в хладных стенах замка? Ой, да пожалуйста!

Дверь с грохотом захлопнулась.

Феликс оказался в темном коридоре, освещенном сиреневыми кристаллами.

— Пошли, чудик, дам тебе одежду, — позвала женщина, рассматривая его нагое тело.

Смущенный Феликс побрел следом, по правде, смотрительница могла бы и какое-нибудь одеяло ему дать. Хоть что-то! Пришлось прикрываться ладонями. Его провели в слабоосвещенный зал, где большинство людей медитировали у стенки или читали. На потолке огромные окна, а в них — сияло звездами небо, разделенное огненной полосой.

Феликс сел на диван у высокого камина — с настолько широким порталом, что туда мог пролезть жирный бизон, — прикрылся изумрудной узорчатой подушкой и начал рассматривать кирпичи дымохода.

Вдруг вспомнилось имя женщины. Триша. Отлично. Память возвращается.

Триша взмахнула косой. Вплетенный в пряди жемчуг клацнул друг об друга. Отдав одежду, смотрительница ушла.

Белые обтягивающие штаны. Кофта. Серые ботинки. Одевшись, Феликс посеменил к окну. Стекло свистело от прикосновений ветра. Взору открылись шпили замков. Вокруг каждого замка ров с бурлящей водой — золотистой или изумрудной — и высокая стена. Феликс вспомнил, почему эти места назвали редутом, хотя никто уже и не знает, зачем Прародители построили оборонительные сооружения. Но их не ломают. Мало ли?

Так и живем. Не выбрасываем хлам, не можем отделаться от старых отношений и не можем оставить прошлое…

Мало ли?

Скрип досок разносился по залу, пока Феликс шагал обратно к дивану — у него закружилась голова, пришлось опуститься в объятья теплых подушек.

Плотная темень стала жиже в свете камина.

Феликс выдохнул и расслабился. Тишина. Все души отдыхают наедине с собственными мыслями. Им многое нужно вспомнить. Как и Феликсу.

В зал проскользнула тень. Она принесла за собой голос. И этот голос — режущим эхом отозвался в сердце. Феликс не повернул голову, он прошептал, не громче треска облизанных огнем веток:

— Нет, Этель. Не пытайся.

— Я должна...

Этель схватила его за руку.

— Не знаю, как ты здесь оказалась, но наш разговор априори закончится плохо. Я не могу тебя простить. Ты желала моей смерти! Оставь меня, — сквозь зубы выговорил Феликс.

Он выдернул руку из ее ладоней и пошатываясь поднялся на ноги. Этель упала на колени и обхватила его бедра.

— Прости, умоляю! Прости меня, Феликс! Я хочу спасти тебя, хочу искупить вину, Феликс, пожалуйста, Феликс!

Феликс в ужасе оглянулся. Души оборачивались на них, но Этель было всё равно.

— Он хочет убить тебя, давно хочет! Я ошиблась! Все совершают ошибки. Я помогла ему до того, как мы с тобой познакомились. Я не знала, как всё обернется… Не знала… Не знала, что влюблюсь в тебя… — давилась она слезами и больно впивалась ногтями. — Дай помочь тебе, Фел, а потом ненавидь! Я так виновата перед тобой. Так виновата!

Признания в любви Феликс услышать не ожидал.