Книга Цветы эмиграции, страница 81 – Нина Ким

— Мой сын опозорил вашу дочь и меня. Знаю, что не могу загладить вину, я не подозревал, что он совершит бесчестный поступок.

— Вашей вины нет, – услышала Ботагоз слова отца. Мужчины ещё долго разговаривали во дворе, а ей казалось, что в тот день она умерла. Что делать с той ночью на берегу реки и с позором, который свалился на её голову? Продолжать жить, как будто ничего не произошло и идти сквозь строй знакомых взглядов, жалеющих и осуждающих её? Мать плакала: жених отказался от невесты, и теперь она никогда не устроит свою жизнь, потому что женщин после развода никто не брал в жёны. По обычаям, сватовство приравнивалось к замужеству.

Ботагоз рассказала об этом Вальтеру. Не хотела, чтобы их разделяла недосказанность. Тем более что всё тайное когда-нибудь становится явным.

— Твоей вины в том нет, – почти дословно повторил он слова отца после несостоявшейся свадьбы. – Забудь. Иногда встречается мусор на пути, не надо его подбирать и хранить.

Ботагоз вытерла слёзы и прижалась к Вальтеру.

Опять свадьба. Вторая. Гости ждали молодых. Мать невесты ходила с тревожным лицом и бормотала про себя, стараясь удержать слёзы: «Ещё раз такого позора не перенесу. Что за несчастье, бедная моя дочь, не повезло тебе и с заморским женихом, что же они убегают от тебя, хорошо, что отец не видит этого безобразия!»

Ведущий, поглядывая на часы, объявил, что молодожёны прибудут с минуты на минуты, можно сесть за любой понравившийся столик и выпить за здоровье жениха и невесты. Гости тихо переговаривались между собой:

— Небогатый жених попался.

— Страшно угощения брать в рот.

— Германия, наверное, совсем отсталая, если консервы рыбные едят до сих пор.

— Консервы наши, жених жадный. Не повезло опять Ботагоз.

— Может быть, женится на ней, чтобы в Германии в рабство её продать?

— Может быть, уже украл её, почему до сих пор их нет? Вторая свадьба и опять с позором, бедная мать! – и с жалостью поглядывали на будущую тёщу, которая бегала по залу, хваталась за сердце и шептала про себя:

— Какой позор! Любимую дочь отдать замуж за такого скупердяя. Ладно, от приданого «тогыз – тогыз»^[5] я сама отказалась, но зал можно было снять поприличнее. Опять позор на мою голову! За меня и то муж привёз девять пальто, девять шапок, девять отрезов, всё, как должно быть по закону.

Когда достала валидол из сумки, на улице загудели машины. Из длинного серебристого лимузина виднелась рука, которая держала за поводья верблюда, нагруженного разноцветными тюками. На минуту отпустив поводья, Вальтер вышел из машины, открыл дверцу и принял на руки невесту, прижал к себе и донёс её до свадебного зала. Он бережно опустил невесту на пол, подошёл к матери невесты и поцеловал ей руку:

— Благодарю Вас, что вы подарили мне прекрасную жену, самую лучшую девушку во всей вселенной! Мне не хочется нарушать обычаи, принятые вашими предками, поэтому верблюд несёт вам в дом всё, что нужно. Если сделал не так, как полагается, простите, исправлюсь.

Ошеломлённые гости стояли как заколдованные и смотрели на жениха с невестой.

— Прошу дорогих гостей следовать за молодыми! – выкрикнул ведущий и стал подниматься за парой на второй этаж. Гости поднялись следом и попали в ярко освещённый свадебный зал, украшенный цветами. Вальтер и Ботагоз излучали сияние любви, которая нежданно-негаданно соединила их в одно целое.