Книга Цветы эмиграции, страница 72 – Нина Ким

Вы даже не знаете, кем и где я работаю.

Помните жителей из нашего села? Они все переехали в Германию. Не так, как мы, со скандалом, а по закону, который приняли после нашего отъезда из Казахстана. И почти в каждой семье происходит не самое лучшее. Пока родители на новой родине оплакивают старую, дети разбегаются в разные стороны. Два года назад взрослый мужчина повесился в лесу, его нашли только весной. От передозировки наркотиками задохнулся сын моих знакомых. Ребята приходят танцевать на русские дискотеки, напиваются и дерутся.

Продолжать дальше? Моя тетрадь разбухла от записей, факты эти мне разрешили собирать для работы с переселенцами, потому что среди них очень много молодых людей, которые нарушают закон и их наказывают. Наш Вальтер относится к тем, которых закон остановил, и это правильно. Вы же не смогли его воспитать, и он решил, что ему позволено делать всё.

Папа, я никогда не завела бы этот разговор, если бы не ваше состояние: перестаньте винить себя, надо принять ситуацию и сделать правильные выводы; не плакать день и ночь, не терзать себя и не впадать в депрессию. Матери вызывали врача, у неё случился микроинсульт. Кому будет лучше, если она станет инвалидом? Помогите нам хотя бы сейчас, правильно оцените ситуацию и не болейте. А если хотите видеть внучку, перестаньте плести разговоры про Бога. Вальтер убегал из дома от ваших разговоров, чтобы не сойти с ума. Ваши внуки сами выберут свой путь в жизни, может быть, придут к Богу, может быть, просто будут иногда молиться, но станут это делать по своей воле.

У нас есть время всё исправить, надо постараться: Вальтер жив, это главное. Сходите с внучкой в парк, покормите лебедей, купите ей игрушки, станьте обычными людьми, дедушкой и бабушкой. И когда Вальтер выйдет из своей «больнички», не будет вас бояться, как чумы.

Роза говорила и говорила, а родители слушали её: взрослая женщина укоряла их, учила жить. Руки дочери комкали край дневника, матери хотелось разгладить задравшийся кусочек плотной бумаги, но она боялась пошевелиться. Голос, который звенел в вечернем сумраке, им был незнаком, как и выражение лица, тонко очерченного, похожего на дивный цветок. Посмотрев на ничего не соображающих родителей, Роза махнула рукой и поднялась к себе в комнату: зачем зря распаляться, ничего не понимают, может быть, вечером спросят у Бога и он скажет им, что надо делать.

До отъезда домой Роза помогала матери, бестолково слонявшейся по дому.

По утрам распахивала настежь окна, чтобы проветрить затхлый запах в комнатах. Выходила в сад, срезала цветы с дрожавшими капельками дождя на лепестках, расставляла в вазах, чтобы хоть как-то оживить унылую картину. Она часто сожалела, что была сурова с родителями, враз постаревшими после того, что случилось с сыном. Родители ходили за ней по пятам и заглядывали ей в глаза, стараясь угодить.

Мать слушала Розу и ужасалась: чужая взрослая женщина холодным голосом обвиняет их в том, что случилось с Вальтером. Где та девочка, которую они растили и давали всё, что могли, как умели? Маленькая Роза упала вниз головой во дворе, и на макушке стала расти огромная шишка – «медвежья», как потом им сказала медсестра. Два километра они с мужем несли её на руках по полю, продираясь сквозь высокую траву: