Книга Цветы эмиграции, страница 58 – Нина Ким

Роза выписывала фамилии переселенцев из села Степного, которое находилось рядом с её прежним местом жительства. Встречались знакомые, некоторые даже бывали у них дома, приезжали в гости на праздники или на дни рождения.

Первая графа – фамилия, имя и отчество.

Вторая – год и место рождения.

Третья – образование и профессия. Графы совпадали: год рождения – довоенный, образование – прочерк или начальная школа, четыре класса.

Послевоенные годы рождения выдавали восьмилетнее образование или курсы механизаторов. Родившиеся в пятидесятые уже немного разнообразили картину: имели восьмилетнее или полное среднее школьное образование, заочно оканчивали техникумы или курсы; они уже отбывали воинские повинности в Советской армии.

Механики, водители, складские работники, колхозники, трактористы – основные профессии переселенцев первого поколения, прибывших в 90-е годы на историческую родину в Германию.

История водила по кругу события и людей, которые зависели от монарших указов в России и сухих пунктов законов бундестага в Бонне.

Роза читала Манифест Екатерины Второй, в котором она дозволяла иностранцам переселиться в Россию, даровала им земли, освобождала от налогов и воинских обязанностей. Всем, кроме евреев: для них Россия была закрыта.

Через несколько веков бундестаг решил вернуть тех, кого Екатерина Вторая заманила в Россию, чтобы не тосковать одной в холодных краях. Теперь обратный закон позволял всем этническим немцам вернуться на историческую родину. И без ограничений давал разрешение на въезд в Германию евреям, которым фашистская Германия нанесла непоправимый физический и моральный ущерб.

Семье Ган в Германии, о которой они не мечтали, повезло. В Бонне, тогда ещё на территории ФРГ, им выделили дом. Большой. Три спальни и одна гостевая на втором этаже, там же находились раздельные туалет и ванная комната. На первом этаже – рабочий кабинет, зал, совмещенный с кухней. Стеклянные двери из зала выходили во двор с газоном, свободной земли под огород не было, как и хозяйственных пристроек. В подвальном отсеке стояли две стиральные машинки.

— Зачем две, нам и одной хватит? – удивилась мать Розы.

— Одна для сушки белья, – улыбнулся провожатый, который неплохо объяснялся на русском языке.

Будущая хозяйка стала разглядывать на кухне странные печки квадратной формы.

— Микроволновка, греть еду будете, – опять улыбнулся провожатый.

Вальтер носился по комнатам, а Роза перебирала книги на немецком языке.

Так безбедно началась новая жизнь, в которой не было места для тревог и беспокойства. Детей определили в школу, где их год учили только немецкому языку. Розе выучить язык помогли книги, их она читала каждый день. В комнате повсюду лежали исписанные листочки со словами на немецком и русском языках, испещрённые цветными карандашами. Словарь для перевода был всегда при ней. Потом к нему добавился ещё и толковый словарь немецкого языка. Роза переживала, что будет учиться с маленькими детьми, если не нагонит учебный материал. В сентябре они с Вальтером проходили тестирование по всем предметам на немецком языке и им позволили продолжить обучение вместе со сверстниками.

Роза мечтала после школы осилить программу «Абитур», позволяющую поступить в университет. У неё всё получилось, но мир, в котором она жила, не изменился: был такого же серого цвета, как небо над Бонном, без ярких красок и всполохов чувств, без подруг и друзей. Светло-голубые глаза, почти водянистого цвета, смотрели вокруг спокойно, не задерживаясь ни на ком: она боялась ещё раз обжечься об окружающий мир. Высокого роста, худая, без положенных выпуклостей на девичьей фигуре, похожая на тень, она слилась с городским пейзажем, тоже серым и безликим.