Книга Цветы эмиграции, страница 39 – Нина Ким

Турок помолчал и добавил, что правил немного, но выполнять их сложно. Деньги слепят глаза и мутят разум.

— Германия – хорошая страна: нет поборов, помогают с налогами, только работай честно. Заходи, когда будут вопросы, за чашкой чая много становится понятней. Мы с тобой соседи, будем помогать друг другу, чтоб наша улица не опустела.

Разговор с бывшим хозяином помещения подтолкнул Густава на размышление о сути торговли, какой она должна быть. Никогда прежде Густав не задумывался об этом и был удивлен, читая клятву «Божьего мира», а позднее – «Божьего перемирия». Торговля была настолько почитаема в древней Германии, что рыцарям запретили сражаться в воскресенье, в церковные праздники, а также в дни проведения ярмарок. Церковь грозила отлучением, если клятва, данная рыцарями, нарушалась. Торговля находилась в тесной связи с богослужением, даже слово «месса» обозначало и обедню, и ярмарку. Иногда торговля проходила в самом храме одновременно со службой. На регулярные ярмарки в Германию пробирались торговцы отовсюду, и никогда не было столкновений между рыцарями и иноземными купцами.

Густав вспомнил, как они работали с Шахином и Василием, возили продукты из одного региона страны в другой. Первая поездка была из Оша – города в Киргизии, где они закупили грецкие орехи с сухофруктами и повезли в Башкирию, чтоб обменять на мёд, которого не было в Средней Азии. Прибыль была ошеломительной. Опять орехи с сухофруктами покатили в среднюю полосу России в обмен на картофель для Узбекистана. Возить стали составами. Густаву нравилось, что их орешки и сухофрукты не гнили в дороге, что им сделается. А за картофелем и ранней капустой нужны были уже вагоны с холодильными установками, можно с ними кататься и до Севера, где ничего не было, кроме мороженой трески. Образование и цепкий ум помогали Густаву разбираться в документах: накладные для товаров, накладные для себя и покупателей. Высчитывал тоннаж закупленного и заказывал точное количество вагонов, чтобы не тратить деньги впустую.

Густав с Василием катались по огромной стране и не скучали. Оба научились по самоучителю играть на гитаре, перебирали струны и пели. Потом Василий стал писать стихи и подбирать к ним музыку. Густав купил учебники по английскому языку и начал заново учить то, что проходили в институте.

За окном проплывали разные пейзажи. Степь была особенно унылой, только весной расцветала на короткое время яркими маками в сочной зелени трав, потом опять становилась серой и безжизненной. Если состав останавливался на полустанке, местные жители бежали к нему с рыбой, вяленой и высушенной ветрами, как их лица. Меняли на всё, что могли.

Почему бы сюда не завозить продукты, как можно жить в этих краях, где по ночам воют волки от тоски и скулят шакалы, чьи худые тени блуждают в степи, голой и беспросветной?

В России, где за окном мелькали перелески, им кивали берёзы, ромашки на полянах, но также пахло беспросветной бедностью. И здесь люди, как и везде, хотели фруктов и свежих овощей.

Почему не обеспечивать голодные места продуктами, которых не было в этих краях? Проезжали же составы со всем необходимым мимо? Заготовительные конторы думали о своей прибыли, вырывали у производителей выращенную сельхозпродукцию и продавали всё втридорога. С начала весенних работ друзья объезжали поля и обещали хорошие цены, чтоб товар не уплыл от них в другие руки. Расчётливо ждали, когда урожай начнёт гнить на корню, чтоб забрать за бесценок. И сдвинуть махину мошеннической схемы на другие рельсы было невозможно. Пиявки на местах мешали этому.