Книга Цветы эмиграции, страница 113 – Нина Ким

— Твоя красотка… – и убегала, показав ему язык.

А сегодня она исчезла. Эдвард и Лия продолжили уборку одни.

Лора тихо пробралась наверх. Сквозь чердачное окно пробивались косые лучи солнца, в них плясали частицы пыли, окрашенной в жёлтый цвет.

Где же костюмы и маски с прошлогоднего карнавала? Она подошла к большому кованому сундуку, задвинутому в угол чердака, и оглядела его. Придётся потрудиться. Лора собрала все силы и рванула крышку на себя. Крышка с трудом поддалась, и Лора еле удержалась на ногах. Внутри лежали старые вещи.

— Придётся сложить в таком же порядке, чтобы не влетело от матери.

Почему-то сюда детям запрещали подниматься. Здесь и смотреть было не на что. Она почти залезла головой в сундук, когда пальцы коснулись чего-то твёрдого:

«Сокровища! – мелькнула догадка. – Вот почему не разрешают никому подниматься наверх». Немного подумав, она достала «сокровища» и разочаровалась: это были обыкновенные тетради. Похоже, они долго пролежали в сундуке, потому что пожелтевшие листы могли вот-вот рассыпаться. На обложке каждой были записаны какие-то даты, имена и фамилии. Лора мельком заглянула в одну из тетрадей: последняя запись обрывалась в том году, когда она родилась; между листами лежал серый конверт с каким-то официальным сообщением:

«Уважаемая фрау Роза Ган! Мы рады сообщить вам, что издательство (ого, какая у меня крутая тётка) приглашает вас к сотрудничеству. Если вы согласны, дайте нам ответ». И далее шли неразборчивые буквы. Под дневниками лежала книга «Цветы эмиграции». Лора слышала об этой книге, но не читала. Внизу надрывался Эдвард, хлопала дверь и раздавались голоса. Лора сложила всё назад, тихо спустилась вниз и прошмыгнула в библиотеку.

— Лора, пора одеваться. Скоро прибудут гости. Тебе надо их встретить.

Мать прошла вместе с ней в гардеробную и стала наряжать дочь более тщательно, чем обычно.

— Всё в порядке, мамочка? – спросила Лора, когда Ботагоз вздохнула ещё раз.

— Всё хорошо, волнуюсь.

На лужайке перед домом уже стояли накрытые белой скатертью столы. Гости ждали именинницу. Ботагоз с Лорой, взявшись за руки, вышли во двор, украшенный шарами и цветными ленточками.

— Как красиво! – ахнула Лора и стала искать взглядом Эдварда. Неподалёку увидела отца. С непривычно строгим лицом он отрицательно качал головой высокому мужчине, который стоял перед ним с опущенными плечами.

— Папа! – закричала она. Мужчины вздрогнули и повернулись к ней.

«Кувасай» – разноцветные гирлянды мигали над входом в ресторан. В горах выпало много снега, и Рождество получились настоящее. Туристы, накатавшись по склонам, не могли пройти мимо «Кувасая», расположенного на изгибе маршрута лыжников. Летом здесь проходила пешеходная тропа, туристы сновали по ней в обе стороны, как муравьи: одни поднимались, другие спускались и тоже не проходили мимо «Кувасая». Поэтому гостей в ресторане было много и зимой, и летом.

Василий купил рядом фермерское хозяйство и выращивал для «Кувасая» овощи, ещё держал бычков и коров. Айгуль расцвела за годы жизни с ним, стала прежней хохотушкой. Ненавистный чёрный платок сняла с головы и больше не надевала. Не было дня, чтобы она не приходила к матери просто посидеть рядом и поговорить о домашних делах. Мать прятала грусть, тоску по мужу, чтобы не огорчать детей. Однажды Айгуль услышала, как она разговаривает сама с собой: «Не переживай, у нас всё хорошо. Дети и внуки живы и здоровы. Думаю, скоро встретимся. Мой дорогой супруг, я очень соскучилась по тебе. Плохо одной, у них свои заботы, не хочу им досаждать». Увидев дочь, она замолчала. Обе сделали вид, что ничего не случилось.