Книга Мемуары Эмани, страница 12 – Нина Ким

Их нет, а где он? На каком повороте он ошибся? Когда сделал шаг вперед из родительского дома и пустился в дальнюю дорогу? От реки Туманной до Сырдарьи в Узбекистане? Кому нужен его дряхлый фотоальбом, в котором приклеены неверные указатели? Пути выхода из лабиринта, в котором он заблудился. Он шел и падал, обдирая в кровь сердце об острые выступы в темноте. Смешной дряхлый старик в шляпе.

* * *

Я бродила по Сеулу и вспоминала деда. Худой, борода клином и шляпа, нависшая надо лбом. Как будто он идет рядом со мной по широким улицам, освещенным разноцветными огнями. Дед, я в твоем Сеуле!

Вот сейчас остановится, скажет неторопливо: «Это мой дом, я жил здесь», – и приподнимет шляпу. Рядом улыбнется мне его молодая жена, которую он увезет в чужие края.

* * *

Вспоминаю его печальный взгляд, дед повернулся и вышел из комнаты. Мы с сестренкой смеялись над его шляпой, как нам тогда казалось, дурацкой. Через много лет я узнала в Сеуле, что король, отец и учитель были наделены одинаковой властью. Отдавая ребенка в школу, родители говорили ему:

— С этого дня сэнсэй для тебя – король и отец.

Бедный дед! Ты цеплялся за шляпу и фотоальбом с вклеенными страницами из книг, чтобы не упасть в тех местах, где должен был умереть. Ты помнил, что учитель должен быть всегда достойным человеком, как король и отец.

Прости меня, дед!

* * *

Осматриваюсь. От маленькой летней пристройки нашего дома не осталось и следа. Здесь мама прятала одежду, когда убегала в кино.

Мать подмигивала мне и улыбалась. Я радовалась, понимая, что скоро мы пойдем вдвоем в кино. Ближе к вечеру она тайком переодевалась и выскальзывала на улицу. Мы шли молча до самого клуба. Купив билеты, усаживались на свои места и ждали, когда погаснет свет. Радж Капур пел и танцевал с возлюбленной, а мама смотрела на экран, не отрываясь ни на минуту. Лицо ее светлело, она улыбалась какой-то особенной улыбкой и была похожа на ребенка без забот и хлопот. Домой шли неторопливо. Я бежала вприпрыжку за матерью, которая все молчала.

Через годы я поставила мамин портрет на тумбочку около своей кровати и вела с ней неторопливые беседы:

— Мам, а ты чего всегда улыбалась в кино? Мам, как ты все это выдержала? Прости меня, глупую дочь, прости.

А мать весело смеялась с фотографии:

— Все пройдет. Ирэпта! (По-корейски это означает «ничего».)

И это была не цитата из Библии: «Все проходит, пройдет и это», ведь о царе Соломоне она и не знала. Это была собственная мамина мудрость, пришедшая к ней вместе с нелегкой судьбой. Мудрость, которая помогла маме выдержать все, что ей выпало.

Веселая и добрая. Таких людей трудно встретить. Она не унывала и не жалела себя. Пойдет на базар, накупит овощей и дынь, притащит все в дом и радуется, как ребенок.

— Как ты это донесла? – удивлялся отец.

— Переносила с одного места на другое, – и рассказывала дальше, как это у нее ловко получалось.

Потом мы кучкой садились рядом и смотрели, как она медленно режет на желтые полоски дыню, истекающую липким соком.

— Кому первый кусок? – торжественно спрашивала у нас.

— Дедушке, – вздыхали хором.

Вздыхать надо было еще три раза: бабушке, папе, маме. Старшинство в семье соблюдалось строго. Мужчины – дед и отец – ели за низеньким столиком. Остальные сидели чуть поодаль на полу, где была постелена обычная клеенка. И тут и там в небольших глубоких чашечках были разложены кимчи, соления, вареный рис.