Книга Демонхаус, страница 61 – Софи Баунт

Я суплюсь.

— Ой, завались. Откуда мне было знать, что это масло? Я не кухарка!

— А я кухарка, значит? – Иларий снимает полотенце с головы и бросает на пол.

Красный, как наливное яблоко в снегу. На фоне его светлых волос смотрится именно так. Рон хохочет. Темно-фиолетовые крошки выпадают из его рта и пачкают футболку.

И это меня они свиньей назвали?

— У нас вроде дама есть, – не унимается парень.

— Да, пойди скажи Саре, чтобы она Рексу штаны постирала, – смеется Рон.

— Я про Ингу!

Рон становится серьезным и, пожав плечами, пресекает мысль Илария:

— Она еще не в себе. Не трогай ее.

— Мы уже месяц с ней возимся. Она в полном порядке. Что она сделала с твоими мозгами, Рон? С чего вдруг ты так повернулся на невесте Рекса?

— Она не его невеста, – сурово чеканит Рон, и я буквально слышу, как скрипят его зубы.

— О, какая прелесть, Ронни влюблен, – шипит Иларий.

Я молчаливо пью капучино.

Рон толкает Илария в грудь, и блондин растягивается на кафеле. От вида округленных салатовых глаз злость Рона, впрочем, мгновенно утихает, и он помогает товарищу подняться, бурчит что-то вроде извинений, после чего отправляется на второй этаж.

— Удачно тебе головой в сортир занырнуть, Рекс, – говорит он напоследок, видя, что я вновь жую кекс.

— В смысле?

— Кексы отравлены.

Я выплевываю кусок теста.

Отравлены?!

Не раздумывая я несусь в туалет и освобождаю желудок от яда. Вернувшись, вижу лишь Илария, выбрасывающего кексы в мусорное ведро.

— Честно, я не знал, что они отравлены! Корзина была подписана как подарок Саре от клиентки, но, оказывается, ее снова кто-то убить пытается, – оправдывается парень. – Рон утром попробовал их и мучился от боли в животе (для нас-то яды не смертельны, мы и так мертвы, в отличие от Сары), а мне гад сказал, что кексы просто невкусные. Лучше не пробовать.

— Конечно! Он ведь ненавидит исключительно меня! – скалюсь я.

— Просто ты плохо его знаешь, – гундит парень. – На самом деле он переживает, что вы с Ингой помиритесь и тогда…

— Рон переживает? – перебиваю я, пиная корзину. Остатки ядовитых кексов прыгают по полу. – Да у него похуизм возведен не в квадрат, а в параллелепипед!

— Он все держит в себе.

Как только до меня доходит, что Рон отправился к Инге, кулаки принимаются избивать дверь в кладовку.

— Почему я должен это терпеть? – рявкаю я.

И пробиваю дерево насквозь. Не дверь, а ширма. Я чувствую руку Илария на плече, выдыхаю и спрашиваю себя, что творю. Костяшки разбиты до крови. Я стараюсь выровнять дыхание.

— Валерьянки? – предлагает Иларий, осматривая мои ладони. – И бинты. Давай принесу.

— Не надо, – отмахиваюсь я, падая на диван. – Все хорошо.

— Разве?

Иларий берет с подоконника жирненькую тыкву, нож и садится рядом со мной, принимаясь вырезать у овоща глаза. Зубастый рот он уже закончил. Как и четыре другие тыквы. В отличие от нас, парень готовится к завтрашнему Хэллоуину, который никто все равно праздновать не собирается, но Иларий воодушевленно украшает дом каждый год. По словам Рона, наш златовласка отмечает любой праздник, но домочадцы ему не помогают, никому нет дела ни до Хэллоуина, ни до Рождества, однако Иларий упрямо украшает дом к любому празднику. Он уже расставил несколько тыкв со свечкой во рту у порога дома, насыпал конфет для детей, хотя никто к нам, черт возьми, не придет. У нас в принципе в городе Хэллоуин праздновать не принято, это зарубежный праздник. Хоть ковен Сары и состоит в основном из иностранцев – а члены ковена единственные, кто посещают этот дом, – Сара (которая сама бог знает какой национальности, вроде как еврейка) ни на какой Хэллоуин их не приглашает. Так что Иларий старается лишь для себя.