Книга Демонхаус, страница 38 – Софи Баунт

С трудом я заставляю себя промолчать и беру Ингу за подбородок, заглядываю в серебристые глаза. И как ей объяснить? Выйти за пределы этих ворот – недостижимая мечта. Давай, Рекс. Ты должен сделать так, чтобы Инга не вернулась. Обязан. Во имя ее безопасности.

— Прости, Ини… Я люблю Сару. Всегда любил.

Инга отшатывается. С ее плеча падает сумка, шлепается в лужу. И первый раз в жизни я вижу на лице невесты такую острую боль. Она вся дрожит. Вся! Губы, веки, подбородок, ладони… Просто страшно. Наверное, ей больно до смерти. По крайней мере, выглядит она так. Я сам чуть не умер, когда это сказал, а она… видеть надо, жалко ее до чертиков.

— Т-ты не рассказывал о ней, – заикается Инга. – Она свалилась на голову метеоритом. Рекс! Я тебя не узнаю́. Это девушка что, гипнотизерша?!

— Ини…

Я смотрю на то, как по ее скулам скатываются дождевые капли и слезы. Мне нельзя показывать слабость в ответ. Иначе она не уйдет.

— Д-да, да, глупо. – Инга обнимает себя. – Но… прошу тебя. Зачем ты так? Я… не верю. Это бред!

— Придется поверить. Я любил Сару еще до нашего знакомства. Сара… она единственная, кого я любил. Прости, но я начал отношения с тобой только ради того, чтобы забыть о ней. Увы, не вышло.

Мир крутится волчком. Инга отвесила мне пощечину и бежит к воротам. Мое сердце сжимается. К горлу подступает тошнота. Ничего хуже мне в жизни говорить не приходилось. Инга будет ненавидеть меня всю жизнь и не узнает правды.

Я падаю на колени и не моргая смотрю на треснутый камень тротуара – осознаю, что трещины будут разрастаться с каждым месяцем, с каждым годом, а я так и буду заперт в этой тюрьме, пока рассудок не зачахнет. Клетка уже разъедает меня. Этот дом – чан с кислотой, в который меня закинули и наблюдают, как слезает кожа, растворяются кости и обнажается душа, чтобы навсегда погибнуть.

Сара – мой палач.

Деревья переговариваются, склоняют макушки в мою сторону, тянутся лысыми, трещащими ветками. Над головой сияет бронзовый закат. Он тлеет между пурпурных облаков, пробирается между пустых улиц и черепичных крыш, просачивается между щербин асфальта и графитовых стен дома.

Каменный монстр внимательно следит за мной.

Под ногами пролетают грязно-желтые листья, подгоняемые дыханием ветра, они кружатся вокруг икр, кувыркаются по дорожке, несутся куда-то… они шепчут:

«Над головой топор, у горла нож, шагни за дверь и там умрешь».

Поддавшись Инге, железные прутья калитки лязгают о ворота.

Вернется ли она? Я бы не вернулся. Однако Инга тормозит, застывает посередине дороги, видя, как я стою на коленях со стеклянными глазами.

Я смотрю на нее, а она не сводит глаз с меня. Неудивительно. Инга никогда не видела, чтобы я проявлял слабость. Сейчас же я выгляжу потерянным щенком, ведь понимаю, что проиграл, уничтожил свою жизнь. Не думаю, что я когда-либо любил Ингу, но она была частью моего прошлого, и я чувствую, что с ее уходом меня покидает надежда. Мне не выбраться из дома сорок семь. Я навеки в аду.

Порыв ветра заводит тоскливую песню, под которую Инга делает шаг в мою сторону. В следующую секунду я подскакиваю и бросаюсь к воротам.

Нет, нет, нет!

В ушах – свист колес. Крик. Инга отлетает и ударяется головой о фонарь.

Ее сбила машина.

Мой крик пронзает темные облака, срывает листья с деревьев, разлетается по округе волной. Мир взрывается. Охваченный паникой, я бегу к воротам, но теряю равновесие, споткнувшись, и умудряюсь распластаться на тротуаре, при этом я упрямо продолжаю ползти дальше, сгребая камни и обдирая кожу об их острые края. Перед глазами – окровавленное лицо невесты.