Книга Демонхаус, страница 202 – Софи Баунт

Я проваливаюсь в портал, потому что своим тяжелым байкерским сапогом Виса пинает меня в поясницу. Ударившись о деревянный пол лицом, я с трудом сдерживаюсь, чтобы в ответ не кинуться душить белолицего урода. Нельзя! Я должен взять себя в руки. Сначала надо вылечить Сару, а потом я что-нибудь придумаю, я заставлю эту суку Вису сожрать самого себя за то, что он натворил!

Виса появляется в комнате следующим, наступая мне на руку. Его зеленые глаза светятся, как у кота. Он осматривается и, похоже, действительно видит в темноте.

Я бегу по лестнице наверх. Виса застревает у портрета с Волаглионом.

— Четыре портрета, – говорит он не то мне, не то себе. – Алекс был последним.

— Быстрее! – трясу я его.

Виса подпрыгивает и вновь бежит, отталкивая меня к перилам лестницы, я чуть не переваливаюсь, но удерживаюсь и влетаю в тайную комнату башни. Виса стоит у пьедестала, окруженный зеленым светом, жадно перелистывает багровые страницы тяжелого гримуара. Атам торчит из-за его ремня. Я осторожно подступаю, чтобы вытащить клинок, а когда вытаскиваю, то роняю на пол от неожиданности, потому что вампир начинает орать.

Из-за меня?

Нет…

Я отшатываюсь, огибаю пьедестал и вижу его руки: кожа покрыта черными волдырями и ожогами, точно он засунул ладони в костер. Вампир дергается, отрывая пальцы от страниц, на которых остаются куски мяса и кожи.

Я стою пораженный.

И вдруг вижу расширяющуюся тень прямо за Висой, из нее вылезают чернильные щупальца, тянутся к жертве.

На горле вампира вдруг сжимаются черные пальцы.

Очертания тьмы приобретают форму, и в следующее мгновение в меня вонзается застланный мраком взгляд Волаглиона.

Виса падает замертво.

На полках гаснут десятки свечей. Сердце бьется вдвое быстрее, и мне трудно дышать из-за тьмы, поглощающей башню: она проникает в легкие, ползет по стенам и шепчет сотнями голосов призраков – душ, принадлежащих Волаглиону, – она застилает свет нескольких чудом не погасших фитилей у котла. Во мраке ярко сияют лишь желтые глаза демона и гримуар, чьи страницы источают зеленый свет, очерчивая фигуру хозяина дома и мертвого вампира.

Волаглион снимает медальон с трупа Висы, и я жду, что он наденет его, но демон убирает медальон в карман черного пальто и поворачивает голову ко мне, скользит взглядом уже черных глаз, которые теперь не источают, а, наоборот, втягивают в себя тьму – тени отливают от стен, от пальцев и длинных волос демона, скользят по скулам и тонут в белках его чернильных глаз, точно в глубоком колодце, растворяются, возвращая радужкам голубой цвет, а прядям – золотистый. Его волосы вновь становятся лишь слегка отросшими, золотыми, но темными у корней; кожа – светлой, а не смертельно белой и черной до локтей.

Демон захлопывает гримуар.

Свечи в комнате вновь вспыхивают, и я начинаю отчетливо видеть причину своей скорой смерти – мрак отступил, обнажив тайну Волаглиона: его некогда идеальная кожа теперь покрыта черными трещинами, и выглядят они так, точно демон вот-вот рассыплется на куски мозаики. Его ногти гниют. Волосы начали серебриться и выпадать, словно болезнь, которая поглотила Волаглиона, – это ускоренный процесс старения. При одном взгляде на его тело любому станет ясно, что время этой нечисти на исходе. Он погибает…