Книга Демонхаус, страница 199 – Софи Баунт

Я хмурюсь.

Что ж, идея обнадеживающая, но невероятно опасная. Я не могу нормально обдумать эту теорию, потому как меня напрягает некая зашифрованность действий и мотивов Висы, я чувствую, что продвигаюсь ощупью сквозь туман его рассудка. Этот Виса чем-то отличается от того, кого я знаю. Даже тембр его голоса изменился.

— Знаешь, детка, – Виса окидывает меня опечаленным взглядом, – раньше я считал, что дело в Волаглионе. Я говорил себе: она боится, у нее нет выбора, я должен ей помочь, и все будет… Теперь я вижу, что ошибался. Дело в твоей сути. Моя агония греет твою эгоистичную натуру. – Виса хмыкает и смотрит в упор, обхватывая пальцами мою шею. – Если бы ебаные чувства не сводили с ума, я бы давно присвоил тебя и сделал бы все, что захочу, я бы похитил тебя, я бы трахал тебя до потери рассудка. Но я не могу… нет, я не мог сделать то, что хочу. Первый раз в жизни! Потому что я рассыпаюсь на куски при виде тебя. Я не хочу заставлять. Я хочу видеть хоть что-то в ответ, хоть малость, твою мать… Я ждал. Годами! Я пытался. Но ты… ты никогда меня не любила. Моя любовь всегда была безнадежной, но я надеялся, что когда-нибудь все изменится. Сейчас же… когда я увидел тебя с Рексом, я понял: ты ведешь сучью игру, где я – пешка, а не ферзь. И встал новый вопрос: почему? Что есть в нем, чего нет во мне? Я ведь ебаный швейцарский стол!

Он ударяет кулаком по спинке стула, слезает с меня и начинает бродить по столовой из угла в угол.

Извечный вопрос: почему?..

Люди так хотят знать причины всего, что с ними происходит, что забывают про здравый смысл. Они ищут объяснение любой мелочи. Любой случайности. Но чувства – та сфера, которую нельзя контролировать. Мы не можем заставить себя полюбить, как и не можем заставить другого нас любить.

— Ты не представляешь, как я устал от всего этого! – обреченно стонет Виса, разбивая декоративную фарфоровую тарелку об стену из золотого сервиза на полке. – Но тебе-то что? Тебе плевать на то, как я страдаю, видя тебя в лапах демона.

— Страдаешь? Ты-то страдаешь? – рявкаю я оскорбленно. – Что ты вообще знаешь о страданиях? Это ты в рабстве? Ты почти двести лет живешь в стенах жуткого дома, среди убитых тобой же людей? Это у тебя забрали душу, вырвали сердце и оставили веками рыдать в одиночестве без надежды на спасение?

— Надежда есть!

— Убирайся из моего дома!

— Дай мне гребаную книгу!

— Пока я жива, книгу ты не получишь. Никогда! Как и меня!

Виса напряженно облизывает губы, проводит мизинцем по лезвию кинжала и медленно приближается. Я слезаю со стола и вздергиваю подбородок, когда он опирается о стол обеими руками, перекрывая мне путь к отступлению.

— Ты так любишь всем видом показывать, какой я монстр и тварь, что у меня до безумия чешутся руки стать тем, кого ты во мне видишь. Гребаные чувства… они мешают, столько лет мешали… Однако… возможно, я зря сдерживаю себя. Надо всего-то быть самим собой и просто сделать то, что необходимо, чтобы ты стала моей. Так вот! Вот тебе моя вечная любовь! Ты будешь со мной. Всегда. В этом самом доме!

Я вскрикиваю, когда перед лицом пролетает лезвие кинжала, а в следующую секунду чувствую, как кровь бежит по щекам.

Свет гаснет, но лишь для меня.

Все случается так быстро, что я не успеваю осознать чудовищность происходящего.