Книга Демонхаус, страница 195 – Софи Баунт

Думаю, причина в том, что ее мать умерла рано, а отец предпочитал дочери бутылку – да, я не совсем отбитый, кое-что о невесте знал, – за хозяйством приходилось следить Инге, и это было единственным делом, которое отвлекало ее от человека, лежащего где-то под забором по вечерам. Пироги и торты же она печет, чтобы не показывать лишних эмоций. Выглядит это так: поругались, она печет торт, я ем, и мы снова начинаем говорить как ни в чем не бывало, а главное – никому не приходится извиняться. Поели. Поболтали. Забыли. Мне нравилась эта стратегия. Похоже на меня и Сару, но с малюсенькими правками: поругались, подрались, разнесли дом и помирились, пока убирали поле боя.

Сара – дикая, властная и умная, я мог бы познакомиться с ней на конференции, где она (в красном секси-костюмчике) выступала бы перед бизнесменами, сражая всех наповал своим видом.

Инга – сероглазая брюнеточка, тоненькая, маленькая и очаровательная – похожа на котенка, которого подбираешь на улице, умиленный тем, насколько он хорошенький. Я подобрал ее в кофейне недалеко от своего офиса. Она пила кофе из стаканчика с сердечком. Такая хрупкая и ласковая. И я не разглядел в милой кошечке талантливого манипулятора. Уже и не помню, как именно, но спустя полчаса моя грабля легла на ее миниатюрную ладонь, а взгляд горел от предвкушения, в голове звенели фанфары.

В общем, она меня «сняла», да.

Только после того, как я сделал предложение – а я сделал его меньше чем через полгода, – я осознал, что где-то меня, мягко говоря, нагнули. Есть такие люди, которые упаковывают себя в радужную блестящую обертку и лепят бантик для пущей убедительности, но когда ты распаковываешь их, то внутри находишь какого-то полудохлого глиста. Инга, конечно, не так противна, но теперь-то я знаю, насколько она талантливая лгунья, а тогда она казалась ангелом во плоти.

И знаете, Сара – мой идеал во всех смыслах. Лучше пусть мне в лицо скажут и покажут (да хоть плюнут), чем вся эта ванильная хрень и красивые обертки.

Рядом с Ингой кружится Иларий.

Мне и хочется, и не хочется говорить с ним. Хорошо, что телевизор орет на всю гостиную – вроде как повод ни с кем не разговаривать. Помирюсь с ним чуть позже, сейчас все мои мысли занимает Сара.

На рекламной минуте Рон учит тарантула Лунтика команде «фас». И зачем я шутил по этому поводу? Мысли, как говорится, материальны. Выглядит смешно, но, учитывая, что он приучил паука сидеть на плечах, уже не так смешно. Первой жертвой стану я.

Иларий роняет кастрюли и чуть не отрезает себе палец, пока шинкует бананы. Кажется, мое присутствие вызывает у него тахикардию. Я открываю рот, чтобы предложить ему партию в шахматы. И закрываю. А зачем мне вообще с ним мириться? Скоро случится одно из двух. Либо я умру окончательно, либо освобожусь и исчезну из этого дома, покинув моего друга навсегда… лучше остаться уродом в его глазах, чем дать ему очередной повод ненавидеть Волаглиона. Не хватало еще, чтобы он пошел против демона и пострадал.

* * *

— Да брось дуться, детка, – смеется Виса.

Закинув ноги на стол, он балансирует на задних ножках стула.

Виссарий. Мой наглый, но верный друг. Настолько вездесущий, что умудряется нагадить во всех сферах моей жизни. Мы не первый раз ругаемся. Поправка: я ругаюсь, а Виса зубоскалит, – однако убийства его добычи в моем доме и убийство тех пленников напрочь выводят меня из себя. Я устала от крови в этих стенах и мерзких ритуалов. Запретить – не получится. Сила требует чужой крови, а жертвоприношения – быстрый способ восполнить ресурс для таких, как Виса.