Книга Демонхаус, страница 147 – Софи Баунт

Я останавливаюсь на фотографии шестидесятишестилетней давности. На ней… Волаглион! Но корни волос не черные. От корней до кончиков – золотистые. Глаза не источают тьму, даже наоборот: мужчина искренне улыбается, излучает очарование, склабится жемчужными зубами и в усмешке приподнимает одну бровь, словно флиртует с фотографом.

Затем я смотрю на мальчика, которого обнимает Волаглион. Он кажется знакомым. Черты лица, угрюмо-отстраненный взгляд из-под широких бровей…

Внезапно на меня снисходит озарение.

Этот маленький мальчик – мой отец.

Мой отец ненавидел своего отца.

Дедушка бросил его классическим киношным ходом – вышел из дома и не вернулся, когда тому было четыре. Роковой день откупорил пробку безумия. С каждым годом оно вытекало все гуще и быстрее, у отца неотвратимо ехала крыша, он опускался ниже и ниже: паранойя преследования темными силами, секты, ненависть и страх перед всем, что хоть немного пахнет магической аурой, – эти атрибуты сопровождали отца, сколько я себя помню. И сейчас, когда я держу в руках фотографию моего крошечного чокнутого папочки в объятиях Волаглиона… вся жизнь рушится мне на голову.

Воспоминания, которые я надежно замуровал в недрах памяти. Взгляд серых глаз. Низкий голос. Густая щетина. Полосы седины на висках. Клетчатые, пропитавшиеся ладаном рубашки. Мозолистые пальцы. Отец работал сантехником, приходил поздно, и каждое его возвращение походило на лотерею – я гадал, за какой грех буду наказан сегодня.

Почему же мой отец рядом с демоном? Я нахожу лишь один (поразительный, ужасающий) ответ на свой вопрос.

Вырвав из альбома фотографию, я прячу ее в карман брюк. Нужно срочно найти Сару. Возможно, она солжет, но сам я ничего не хочу предполагать раньше времени.

Я ставлю некролог жертв на полку и намереваюсь пойти к ведьме, но… она ведь прогнала меня. Проклятье. Я назвал ее дрянью, кажется. Не лучший момент для вопросов, придется чуть-чуть подождать, пока Сара остынет.

Нервно пересекая библиотеку, я замечаю на полке книгу в черной кожаной обложке.

На корешке надпись «Демонология».

Оба-на…

Я сажусь с черной книгой в кресло, но она оказывается не такой интересной, как я думал, слишком много теорий и пустых описаний внешности демонов, что в принципе неплохо, можно попробовать над ней заснуть. Голова раскалывается. К утру Сара успокоится, и я прибуду к ней с искренними извинениями, а потом спрошу о фотографии. Хотя извиняюсь я ужасно. Надо заранее подготовить речь.

Честное слово, извиняюсь я так, что потом надо извиняться за извинения.

Я листаю книгу в поисках самого нудного текста, который отправил бы меня в мир грез.

Некий демонолог Синистари – ей-богу, с таким именем он сам не демон? – пишет, что демон способен принять телесную оболочку, вселившись в человека, но его можно изгнать. Поэтому демоны предпочитают использовать для этих целей трупы недавно убитых, как правило, повешенных.

Я задумываюсь. Почему Волаглион тянет со вселением в мое тело? Зачем ждать полнолуния? К тому же я провел в доме сорок семь далеко не одно полнолуние!

— Не помешаю?

Подняв голову, я вижу Илария с тарелкой пахучего камамбера и моцареллы, мои любимые сыры. Он как всегда вовремя. Сильнее, чем спать, я хочу только жрать.