Книга Демонхаус, страница 111 – Софи Баунт

— Лари, – отвечаю я без эмоций, – я похож на стилиста? Или ты видишь в этом районе, – указываю на свою грудь, – сиськи третьего размера? Позови Ингу или, на худой конец, Сару. Ты что, не видишь, что я надеваю на себя то, что первым выпало из шкафа?

— Ясно, ты без настроения, – сокрушенно констатирует парень. – Впрочем, как и всегда. Ладно, возьму лаймовый.

Он натягивает на белоснежную рубашку зеленый пиджак, под цвет своих кошачьих глаз.

— Без настроения? – возмущенно переспрашиваю я, опираясь плечом о стену рядом с трельяжем. – Спешу напомнить, что меня убили. Всего пару месяцев назад. Предлагаешь забыть, что я ходячий труп, напиться и от счастья качаться на люстре?

— Хотя бы лицо сделай попроще.

Иларий берет лак для волос, расческу и нападает на меня.

— Да погоди! Я уложу твои волосы. Тебе понравится. – Он крутится вокруг мотыльком, старается пробиться через мой барьер сопротивления. – Твоя овальная форма лица…

— Да какая форма лица? – Я выбиваю флакон из его рук, кашляю от запаха.

Терпеть не могу аромат лака для волос!

Иларий отступает.

— Понимаю, ты был дизайнером, модельером, тебе, вероятно, хочется наряжать кого-то. Но я не кукла.

Парень поднимает лак с пола. Его лицо принимает ущемленное выражение. Зелень в радужках Илария тускнеет, и первый раз за все время я думаю о том, что, возможно, ему невыносима эта жизнь, жизнь без того, что он так любил в прошлом. В его утонченных чертах – бесконечная грусть, она поглощает, и мне становится стыдно. Почему я так взъерепенился? Конечно, он скучает по прошлому. Я опять думаю лишь о себе.

— Слушай, Лари… извини. Я не в духе.

— Из-за Висы? – осторожно уточняет он.

— И это тоже. В общем, – я с размаху хлопаю в ладоши и разваливаюсь на стуле перед трельяжем, – я не против. Хочу посмотреть, что ты там собирался сделать на моей голове, хотя, честное слово, чувствую себя бабой.

— Это называется следить за собой, – обижается он.

— Знаю. Просто… неуютно, понимаешь?

Иларий улыбается (с моего сердца падает груз) и начинает возиться с моей шевелюрой: приподнимает черные волосы, брызгает лаком, вытягивает назад, укладывает. Даже у Инги движения жестче, чем у этого парня. Тактичный, безукоризненно вежливый, добрый и нежный парень. Мне не приходилось иметь дело с такими.

Пока личный стилист прыгает вокруг, я оглядываю комнату. Ни разу не заходил в его спальню. Старинная мебель отмыта до блеска. У окна пять горшков с белыми орхидеями – Инга говорила, что это невероятно капризное растение, пусть и красивое, – однако у Илария оно цветет и пахнет, выглядит потрясающе. В углу швейная машинка, на которой он периодически шьет нам всем одежду. Удивительный парень.

Правая стена занята полками с книгами. Я не тот, кто сильно любит читать, хотя и прочел огромное количество книг благодаря отцу: у меня банально занятий других не было. Иларий – иное дело. Он дни напролет проводит за вином и приключенческими романами. Я понимаю. Так он получает то, чего нет, но чем хотелось бы обладать. Пребывая в очередной истории, он ощущает вкус свободы, вкус недоступного, это тоже своего рода зависимость, у каждого свой иллюзорный мир.

— Не шевелись, пожалуйста, – просит Иларий.

Я в это время привстал, прельщенный снегопадом за окном. Замело по пояс. Утром Сара пробиралась через снежные лавины раскапывать могилы во дворе: ей срочно понадобилось о чем-то поболтать с усопшими. В любое время, утром или поздней ночью, она бежит к ним со своими невзгодами, и мне безумно хочется узнать, кто же там похоронен.