Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 289 – Олеся Рияко

— Ладно, любимая… так намного-намного лучше…

— Не надо злиться, Рину. Хватит… Всё случилось так, как случилось.

— Да, но…

Он нехотя отстранился и трепетно посмотрел на меня. А потом шумно сглотнул подступивший к горлу ком и обернулся к брату, сказав ему громко и без тени улыбки на лице, хотя в интонации его голоса сквозила явная ирония:

— Но просто чтоб ты знал, Рэв, я бы на месте Ив тебя за такие выкрутасы точно бы прибил!

Я улыбнулась.

— Не прибил бы. Ты тоже его любишь, я же знаю…

— Прибил бы, прибил, — мстительно ухмыльнулся тот. — Просто не до смерти, а так. В назидание. Но очень больно!

Я обернулась. Рэвул, до того стоявший в стороне и наблюдавший за нами, сложив на груди руки, вытащил одну из замка и, подняв её выше, показал брату совсем не универсальный, но узнаваемый для меня знак из комбинации отогнутого среднего пальца и собранных в кулак остальных.

— Эй! — возмутился Рину. — Это сейчас было очень грубо, между прочим!

— Ничего не могу с собой поделать, — с усмешкой пожал плечами Рэв. — Это всё мои дурацкие регуланские замашки, их так просто не вытравить, знаешь ли. Сделай скидку, брат, я же всего год назад узнал, что я не регуланское отребье! Куда уж мне до тебя, воспитанного коренного киранца!

Рину ничего ему не ответил. Только возмущённо раздул щёки и, взяв меня за руку, упрямо повёл за собой в сторону заимки. Я с виноватой улыбкой проводила взглядом Рэвула, который наигранно закатил глаза и направился в сторону шатра.

Однако далеко мы с Рину не ушли.

Едва миновав заросли гигантского укропа, киранец вдруг притянул меня к себе и с нетерпением поцеловал.

Это было обескураживающе… и слишком трепетно, чтобы не позволить ему этого. Рину целовал меня нежно и в то же время жадно, словно из всех наших поцелуев, которые уже были и ещё будут, он собирался запомнить только этот.

Но когда его руки скользнули ниже по моей талии и опустились на бёдра, нетерпеливо сжав на них пальцы, я всё же отстранилась от него.

Мы оба дышали шумно, глубоко и взглядами пожирали раскрасневшиеся губы друг друга.

Я взволнованно прошептала:

— Ты же переживал, что я ещё не восстановилась?

Внутри меня всё горело и плавилось от ощущения того, как Рину голоден до меня… И от моего собственного голода до него.

Как же я, оказывается, соскучилась по головокружительным поцелуям этого моего мужчины.

— Это профилактический поцелуй… — хрипло прошептал киранец, взглядом гипнотизируя мои губы. — Я целую тебя исключительно в лечебных целях. Заметь, только целую…

Я усмехнулась и отстранилась ещё немного, ощутив, как его нетерпеливые руки снова пришли в движение на мне.

— И что же лечат поцелуи?

— Тоску и разбитое сердце, — пробормотал он и, прикрыв глаза, словно в исступлении, прижался лбом к моему лбу и прикрыл веки. — Я буквально ощущаю, как моё заново срастается от каждого прикосновения к тебе. А ты?

Он посмотрел на меня снова, а я не выдержала и снова прижалась губами к его губам, требуя больше… Больше этих чудесных поцелуев, больше прикосновений ко мне и ласк. Но когда ловкие пальцы киранца скрипнули молнией на моих камуфляжных штанах, до того бесшумно расправившись с пуговицей, я пришла в себя и наконец вынырнула из этого дурмана страсти.

— Эй! Только поцелуи, доктор. Вы сами сказали!