Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 220 – Олеся Рияко

— То есть вы… это один человек? Простите… вы один и тот же…

Рину смущённо фыркнул.

— За исключением некоторых нюансов, вроде отсутствия у меня предрасположенности к снижению зрения, да. Оттуда и цвет волос, кстати, один и тот же ген отвечал за это и цвет. Генетически мы с Рэвулом одно и то же существо. Если хочешь точности, на девяносто девять и девять десятых процента.

— Но не ментально. — Подчеркнул блондин.

— Ну и ещё он старпёр и зануда.

— Умолкни уже, зелень болтливая. Момент же портишь.

Я шумно втянула ртом воздух, пытаясь собраться с мыслями, и выпрямилась, по очереди, глядя то на одного, то на другого.

— Вы поэтому вдвоём ко мне… но как вы не ревнуете друг к другу?

Рэвул осторожно подхватил мою руку со стола и спрятал озябшие пальцы в своих горячих ладонях.

— Мы говорили тебе, что ты для нас обоих единственная и неповторимая. Это так и есть. И другой такой, как ты никогда не будет. Ты единственная для нас двоих. Мы приняли это чувство и покорились ему. Сопряжение неумолимо и не избирательно, что мы можем сделать, кроме того, чтобы любить тебя и простить друг друга за эту любовь?

Любить…

Любить?!

У меня мурашки побежали по телу везде, где только можно, и жутко закружилась голова.

А тут ещё и Рину взял меня за другую руку и нежно поцеловал пальцы.

— Вселенная распорядилась, чтобы у нас была одна суть на двоих. — Тихо сказал он и с искренним теплом заглянул мне прямо в глаза. — И она же подарила нам встречу с тобой. Нам ли жаловаться… Я бы на что угодно пошёл, лишь бы узнать, каково это, так сильно любить, что сердце не помещается в груди, когда смотрю на тебя…

Я не встала, а буквально чуть не сверзилась со стула, потому что в этот момент тело практически отказалось меня слушаться!

— Простите… простите… Мне нужно на воздух.

— Ив…

Они оба поднялись следом за мной, ещё больше пугая своей решительностью.

— Мы не хотели тебя напугать, только поэтому не сказали сразу.

Я попятилась спиной к двери, и они тут же, не сводя с меня глаз, пошли за мной следом, но я выставила перед собой руки в защитном жесте и решительно сказала:

— Одной! Мне нужно выйти на воздух одной! Пожалуйста… просто дайте мне немного прийти в себя. Это всё слишком… слишком.

...

...

Я практически выбежала из корабля на площадку перед ним. Согнулась пополам, пытаясь вдохнуть проклятый воздух полной грудью, но у меня не получалось. Я снова и снова вдыхала полные лёгкие, но мне было мало кислорода, я словно пыталась дышать через плотно набитую подушку! Пока, наконец, не поняла, что всё дело в том, что я плачу… Стою и лью слёзы навзрыд, а с неба на меня льются такие же капли, только холодные. Снова начался этот проклятый бесконечный дождь!

Я закрыла глаза руками и попыталась собраться, успокоиться. Но моя голова словно разрывалась от звучащих в ней голосов…

…что мы можем сделать, кроме того, чтобы любить тебя и простить друг друга за эту любовь?

…Я бы на что угодно пошёл, лишь бы узнать, каково это, так сильно любить, что сердце не помещается в груди, когда смотрю на тебя…

Любят… они меня любят? А я? Я люблю их? Но ведь сопряжение — это не про любовь… Это про что-то физическое, они ведь сами мне говорили именно об этом.

Или нет? Или всё это неразрывно связано и одного без другого не бывает?