Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 219 – Олеся Рияко

— Значит, ты жил у регуланцев…

— Да, на Регулане. — Кивнул Рэв. — И считал себя не киранцем, а сиротой-полукровкой. Мне рассказали сказку о том, что моя мать была регуланкой, а отец киранцем. Мол, я дитя случайной связи, но меня по программе репатриации потомков регуланской крови взяли на воспитание.

Он горько усмехнулся и посмотрел в сторону, сказав куда тише:

— Воспитание, за которое потом пришлось очень долго и больно расплачиваться… На самом деле расплачиваться. Деньгами.

— А как вы… Как вы тогда встретились?

Близнецы переглянулись. Рэвул нахмурился и устало спрятал лицо в ладонях, а Рину рассмеялся.

— Знаешь, Ив… — Не прекращая широко улыбаться, сказал красноволосый. — Проще просто поверить в судьбу, чем объяснить детально. Я всегда знал, что я репликант. Родители никогда этого особо и не скрывали. А я ещё и с другим цветом волос родился из-за принудительной коррекции генов… Детскими портретами Рэва был завешан весь дом. Было бы странно, если бы я никогда не спрашивал, почему у меня на тех изображениях волосы другого цвета.

Он на секунду умолк и вскользь бросил взгляд на брата, словно это было тем, что он никогда ему не рассказывал. И Рэв действительно выглядел очень заинтересованным его словами.

— Мама не переставала плакать о Рэвуле, при рождении даже отказалась давать мне его имя, хотя в этом и был смысл замены… Но я не в обиде. Так даже… правильнее, что ли. Постоянные переживания, мысли об этом словно развили у меня особую способность… чувствительность, я не заю, как объяснить это словами. Я с самого детства чувствовал, что Рэвул жив. Что он где-то там… Наша связь… не знаю, как её описать.

Он задумался, посмотрел вверх и пощёлкал в воздухе пальцами.

— Она… как компас или детектор указывала мне направление к нему. Я говорил об этом родителям, но кто бы мне поверил. Отец просил не делиться своими «фантазиями» с матерью, чтобы лишний раз не расстраивать. Я и не расстраивал. Оставил это только для себя. В итоге я вырос с мыслью, что всё, чего хочу, это проверить, верно ли моё предчувствие. Отправиться туда, куда зовёт сердце, найти брата и вернуть его домой, чтобы мама больше никогда не плакала.

Я молчала. У меня даже не было слов для того, чтобы описать, что я в этот момент чувствовала. Шок? Шок — это слишком мягко и сухо…

— Если нам с Рэвулом удастся вернуться на Кира и рассказать об истинной судьбе похищенных детей, — продолжил Рину, — это изменит всё. Регуланцам придётся ответить за своё преступление. Одного живого свидетеля их преступлений более чем достаточно для трибунала. Кира призовёт их к ответу перед Межгалактическим Советом, даже если придётся воевать.

— Когда мы вернёмся, Рину. — Тихо, но уверенно поправил его Рэвул. — И никакой войны не будет. Регуланцы трусы, они умеют воевать только чужими руками и из-за спин своих марионеток. А кровь Кира не восстанет против крови, даже если они приложат к этому все свои усилия.

Рину грустно усмехнулся и кивну.

— Да. Ты прав. Но меня не волнует, что случится… Я только надеюсь, что всё ещё возможно, и мама с отцом дождутся Рэва домой.

— Нас обоих. Мы оба с тобой неотделимые части нашей семьи и друг друга.

Братья посмотрели друг на друга и замолчали, казалось, общаясь теперь совсем на другом, куда более тонком и недоступном мне уровне. Точнее… не братья…