Книга Недотрога для хищников. Единственная для двоих, страница 120 – Олеся Рияко

Ворчать Рину перестал, только когда я попросила его показать мне, как работает синтезатор одежды, и сказала, что намерена сделать себе шорты и футболку покороче, потому что устала мучаться от жары. Эту идею он одобрил и поддержал с завидным энтузиазмом. В отличие от Рэвула… Кажется, что в отличии, потому что, когда мы выходили из кают-компании, блондин проводил меня таким подозрительным взглядом, словно всё-всё понял. И то, что я подслушивала их вчера у двери, и то, что шорты, чтобы порадовать Рину, на самом деле носить не собиралась…

Жара — это, конечно, жара, но штаны намного удобнее. За долгие годы своей учёбы на орбите я просто отвыкла от другой одежды.

Менять лекала оказалось трудным, и я бы не сказала, что очень увлекательным занятием. Нужно было столько всего предусмотреть! А ошейник-переводчик на моей шее работал только над переводом звуков, а не текстов. Киранский алфавит был похож на клинопись, смешанную с арабской вязью — красиво, но можно сойти с ума от того, что все слова в предложениях пишутся слитно! Поэтому я в лучшем случае могла запомнить расположение вкладок на мониторе и порядок нажатия кнопок на панели перед ним.

Вопрос с созданием шорт мы с Рину решили отложить на потом, потому что им с Рэвулом уже нужно было отправляться к собирателям.

Зато я моментально разобралась с автоматической прачечной, которая стояла в том же помещении, что и синтезатор одежды! Ну ещё бы, ведь всё, что требовалось, — это положить грязные вещи в выдвижной ящик этой громоздкой конструкции и нажать на большую красную кнопку, после которой раздавался звук, похожий на смыв унитаза в самолёте.

Одежда стиралась, очищалась и отпаривалась, автоматически появляясь после всего в таком же ящике ниже. Чистая, вкусно пахнущая ненавязчивым свежим ароматом и аккуратно сложенная стопочкой. Единственным «но» было то, что режим стирки был настроен на один цикл раз в три дня для экономии энергии, поэтому грязные вещи до поры до времени копились внутри устройства.

Похожая беда была и с синтезатором одежды, его нельзя было запускать чаще раза в трое суток, а печатать можно было не больше четырёх предметов.

Оставшись в одиночестве, я как могла развлекала себя, стараясь не думать о том, как там дела у ребят. Бродила по кораблю, пыталась поспать, хотела заглянуть в арсенал, но он оказался предусмотрительно заперт. Я не обиделась, потому что совершенно точно тоже бы его заперла.

В конце концов, «осела» в кают-компании и прогулялась вдоль полок с книгами-блокнотами. Не все из разноцветных томиков хранили записи от руки, некоторые действительно были книгами, также было много пустых блокнотов. Видимо, хранящихся там про запас. Но те, что были заполнены от руки…

Я, разумеется, ни слова не могла прочесть по-кирански, но зато смогла оценить чернильные рисунки и почерк. Весельчак и раздолбай Рину писал удивительно ровно и убористо. Его зарисовки животных и растений этой планеты можно было хоть сейчас печатать в качестве иллюстраций в книгах.

На одном из блокнотов я залипла особенно надолго.

В небольшой, очень потрёпанной книжечке, обтянутой какой-то твёрдой и шершавой тёмно-фиолетовой кожей, не было записей, только рисунки.

Обширная долина с большой ветвистой рекой в центре, по берегам которой росли хвойные деревья. Несколько зарисовок цветов и необычных листьев, скал. Замысловатое здание с огромной прозрачной сферой над крышей… Ещё несколько изображений незнакомой природы и её необычных деталей, а затем рисунки стали тревожными.