Книга Проданная его светлости, страница 91 – Лиззи Голден

— Боевые искусства? — протягиваю, и в мозгу что-то щелкает: кажется, сегодняшний день сулит быть нескучным. — Ты правда умеешь драться магическим оружием? А выпускать огонь? А световой меч? А…

— Мари! — прикрикивает матушка, ставшая пунцовой. — Как ты себя ведешь с гостем? Называть на «ты» незнакомого мужчину… это возмутительно! Куда только смотрят твои учителя?

— Не только умею, а могу показать и научить, — подмигивает мне Фабиан, не обращая внимания на посторонний шум.

— Прямо сейчас? — подпрыгиваю на месте.

— Почему бы и нет?

— Но мы же шли в столовую… — пытается обратить на себя внимание матушка.

— Думаю, это не займет много времени, — примирительным тоном говорит Фабиан.

— Пойдем за задний двор, — беззастенчиво хватаю его за руку. — Там больше всего места… и я хочу научиться создавать световой меч, у меня пока плохо получается.

Переговариваясь и держась за руки, мы уходим. Не могу перестать прыгать и вертеться. Фабиан снисходительно мне улыбается. А потом… мы медленно растаем в тумане.

Вот мы снова. Только теперь идем по коридору большого богато обставленного дома, почти что замка.

— Это было… круто! — счастливо вздыхаю. — Теперь я мечтаю поступить в твою Академию и научиться всему, что умеешь ты!

— Думаю, у тебя все получится, — мягко говорит тот. — И знаешь что… спасибо тебе.

— За что? — приостанавливаюсь. — Это тебе спасибо, Фабиан. И ты… наверное, голодный, — поджимаю плечи. — Знаешь, матушка права. Я не должна была тебя дергать и так себя вести.

— Ну что ты, — мягко произносит он. — Наоборот, я благодарен, что ты меня… выдернула. Несколько лет назад я служил с генералом Греймом в гарнизоне, мы защищали границы и неплохо ладили. Но я совсем не знаю, о чем с ним говорить за столом. Эти светские беседы, кажется, не для меня, хоть я и герцог.

Смотрю на него, наверное, чересчур пристально. Мне говорили, что так неприлично, но сейчас просто себя не контролирую.

— Правда? — тихо говорю я, все больше проникаясь новым знакомцем. — У меня та же беда. Но ты не волнуйся, — хлопаю его по руке, ведь не привыкла долго кукситься. — Я буду рядом, и если разговор пойдет не туда, я просто разолью сок и отвлеку на себя внимание. Договорились?

Фабиан смотрит на меня со смесью печали и нежности, будто видит перед собой диковинное существо.

— Я очень рад, что познакомился с тобой Рианна, — искренне говорит он. — Но поверь, я не стою таких жертв.

— О, это не жертва, я все равно разолью что-нибудь, — смеюсь, но тут же становлюсь серьезной. — А ты будешь моим другом? У меня совсем нет друзей… почему-то, — отвожу взгляд.

Просто матушка не приглашает к нам гостей. И меня никуда с собой не берет. Словно меня стыдится.

— Я уже твой друг, — протягивает он руку.

* * *

— Какой ужас, не смей брать еду руками! — восклицает мать, глядя как я схватила ножку курицы, забыв о ножах, вилках и еще каких-то странных столовых приборах, названия которых меня даже не интересуют.

— Все в порядке, дорогая, — спешит сказать отец, но та не успокаивается:

— Никакого воспитания, как же стыдно…

— Меня на уроках этикета учили, что курицу можно есть руками, — подчеркнуто вежливо говорит Фабиан и двумя пальцами берет поджаристую ножку курицы с общего блюда, подмигивая мне.

В ответ радостно хихикаю. Этот друг моего отца — свой человек. С ним так легко!