Книга Проданная его светлости, страница 2 – Лиззи Голден

Чтобы сделать потом бесплатной служанкой и отдать на растерзание своим дочерям, которым просто иногда бывает скучно.

Физическая работа мне давалась с трудом. Наверное, в той прошлой жизни, которую я забыла, я была кем-то вроде принцессы. Или просто знатной леди, у которой были свои слуги. Но делать нечего, пришлось отрабатывать еду и кров, иначе бы тетя меня выгнала на улицу. Она и так сколько раз грозилась...

— Едет, едет! — врывается в мои мысли визгливый голос Берты, младшей сестры.

Тетя и сестры, как один, подхватывают пышные юбки и ожидаемо сталкиваются лбами у двери. Очевидно, каждая из них хочет увидеть герцога первой. А еще больше — поприветствовать и обцеловать мешочки с золотом…

Шипя друг на друга, как клубок разноцветных змей, они кое-как распутываются, попутно отдавливая друг другу ноги, и одновременно оборачиваются на меня.

Эх, жаль, что мой дар никак не связан с тем, чтобы освобождаться от веревок.

Натянуто улыбаюсь во все тридцать два зуба. И не потому, что веревки уже натерли руки, и эти места неприятно саднят. А потому что в другом окне, вон, в том самом…

Трюфель.

Нет, не грибы и не вкусные шоколадные конфеты… м-м… пальчики оближешь. И если честно, мне сейчас не до еды. Такое редко бывает, но... Кажется, один красавчик в черном фраке решил заставить меня всерьез понервничать.

Как же не вовремя появился! Бегает по подоконнику с другой стороны, машет крыльями, привлекает внимание. Благо, что не стучит в стекло.

«Улетай, улетай!» — мысленно шепчу, ни словом, ни взглядом старясь не выдать то, что вижу в окне, и молю, чтобы эти три… прекрасные леди туда не посмотрели. Если они прикажут в него стрелять своему кучеру, или если Берта снова бросит в него камень… я не смогу ему помочь на этот раз. А он такой доверчивый… Пожалуйста, нет, просто уйди!

Ты меня все равно не спасешь.

— Ее первую нужно вывести, — слышу я томный голос Аиды, старшей сестры. — Она же у нас…

— Красоточка, просто красоточка! — визжит Берта и рвется ко мне, но тетя Клотильда хватает ее за шиворот.

— Да, она у нас ангелочек, но ты своими неуклюжими ручищами все платье ей изорвешь, — властно осаждает ее та.

Тетя идет ко мне, переваливаясь при каждом шаге, как огромная баржа в сильный шторм. Больно хватает за предплечье и дергает за веревки, связанные каким-то замысловатым узлом.

Не успеваю я выдохнуть от того, что могу пошевелить руками, как та сводит их сзади, сдавливает посильнее, что аж слезы выступают на глазах, спихивает со стула и толкает к двери, навстречу судьбе.

— Улыбайся, да поприветливее, — елейно льет мне тетя слова в уши, но я знаю, как обманчив этот тон.

— Да, Маруська, улыбайся… — вторит Берта, но ее мамаша тут же шагает к ней и отпускает оплеуху, на мгновение забыв обо мне.

— Хватит так ее называть, тупица. Сама, что ли, не понимаешь?

Несмотря на свою тяжеловесность, она тут же бодро, будто в ее ноги-пирожки приделали пружинки, подскакивает ко мне, чтобы послужить мне живыми наручниками. А у меня и шансов убежать не было: Аида стоит на дверях, как исполинский истукан.

Ситуация в целом курьезная, но что-то в голосе тети меня насторожило. Он прозвучал как-то… по-особенному. Ну, не так, как обычно. Защитила меня еще. Вот дела! И ей будто все равно, что любимая младшая дочурка сейчас трет покрасневшую щеку, хлюпая носом.