Книга Плата за жизнь, страница 79 – Татьяна Захарова

— Зачем? – тихо спросила я, посмотрев в карие глаза Ковалевского.

— Надоело наблюдать, как ты пудришь мозги моему другу, – негромко ответил он. И это говорит человек, который поспорил на меня? Покачала головой, не в силах постичь его логику.

— Постойте, – вмешался Владимир в наши «гляделки». – Лёх, как давно ты её раскусил?

— Я узнал Лию ещё на собеседовании, – ответил Ковалевский сразу. Владимир глубокомысленно хмыкнул и снова посмотрел на меня.

— Так что, Юль, развлечемся втроем? Или и дальше будешь строить из себя недотрогу?

Я горько усмехнулась и снова попробовала уйти. Но Владимир опять удержал меня, схватив за запястье.

— Куда же ты? Ой, да я же главное не уточнил: что по расценкам? Так же, по тройному тарифу, или нам скидочку предоставишь, как постоянным клиентам?

Наверное, у всего есть предел. Вот и мое терпение резко закончилось. Я старалась сдержаться, даже сжала пальцы в кулак, но потом всё-таки влепила блондину звонкую оплеуху свободной рукой. И тут же попыталась вырвать сжатое им запястье. Владимир же ещё сильнее сомкнул пальцы на руке.

— О, каким гневом пылает вчерашняя проститутка, – процедил он насмешливо.

— Никогда больше! – выпалила я на эмоциях. – Никогда больше не приближайтесь ко мне! Вы, оба! Вы мне противны до омерзения. Надо же, блядь, выискались поборники морали, лицемеры хреновы! Поспорить на девушку – легко, заклеймить проституткой за то, что не дала, ещё проще. Да?! – выплюнула в лицо блондину. – Пусти меня! – потребовала я, с болью выворачивая запястье из стальной хватки.

— Вов, отпусти её руку, – с напором сказал Ковалевский. – А то потом не откупишься от её претензий.

Как ни странно, Первеев действительно отпустил меня, смерив при этом ещё одним уничижительным взглядом.

— Проституткой я назвал тебя за профессию, так что не передергивай, – все же произнес он, отступая. – Самой-то не стрёмно так подрабататывать?!

— Не стрёмно! И даже не стыдно! – с какой-то тихой злостью призналась я. – Мне не в чем себя винить. Скажу даже больше: год назад я бы и под роту солдат легла… – посмотрела в глаза Ковалевского и все-таки закончила. – У меня Карина от рака умирала в больнице, так что раздумывать было некогда.

И пользуясь их растерянностью, развернулась, чтобы подняться по лестнице. Сделала шаг, ещё один, поднимаясь на одну ступеньку. И все же посмотрела в глаза Владимира.

— И если что, отказать постоянному клиенту клуба я не могла, так как была там на птичьих правах. Глеб тогда спихнул на меня это решение, чтобы самому не подставляться.

Высказавшись, выдохнула более свободно, хотя и понимала, что это было лишним. Да и вообще я не собиралась оправдываться перед ними, но и промолчать сейчас была не в силах. Взбежала по ступенькам, желая быстрее спрятаться в своей комнате. По дороге кое-как завязала пояс и, зайдя в комнату, закрыла дверь на ключ. А после подошла к кровати, упала спиной на неё и уставилась в потолок. И как мне с ними работать ещё три недели?! С удивлением осознала, что лицо уже мокрое от слез. Надеюсь, я хоть перед этими двумя лицемерами сдержалась. Со злостью вытирала ладонями слезы, но они никак не хотели останавливаться. Свернулась калачиком и уткнулась лицом в колени, повторяя про себя как мантру: «Я ни о чем не жалею». Главное, Карина жива и здорова, остальное мелочи.