Книга Дочь друга. Порочная связь, страница 71 – Хелен Кир

Со временем отодвинула мечты и мысли об Авдееве в секретную шкатулку и запретила себе доставать прошлое. Как бы больно не было, как бы не хотелось плюнуть на все и вновь окунуться в те самые ощущения. Хотя бы на секундочку освободиться от боли. Нет! Я выстояла.

В детской слышна возня. Проснулся.

Прочь мрачные мысли.

Подхватываюсь и бегу. В кроватке копошится маленький Арсений. Потирает пухлыми ручонками глазки, а завидев меня, начинает улыбаться. Выхватываю малыша, приглаживаю влажные волосики и тащу зайку умываться.

Вот теперешний смысл моей жизни. И ничего больше не нужно. Мы вдвоем все на свете вместе переживем.

Усадив Арсения в детский стульчик, вытаскиваю из полотенец запаренную кашу с фруктами. Любимое блюдо моего богатыря. Пока он ест с удовольствием, ободряю следом веселыми прибаутками. Нашу милую беседу прерывает звонок в дверь.

Мне приносят огромный букет цветов. Мои любимые лилии. Сердце ухает вниз, потому что шестым чувством откуда-то понимаю. Это тот него.

Ожидание оправдывает себя с лихвой. Расплывающимся зрением выхватываю слова на маленькой открытке.

Помню о тебе.

Глеб.

— Ты поедешь?

Оля осторожно спрашивает. Знает, что вспылить могу в любую минуту. Зря опасается. Я же не сумасшедшая пугать беременную подругу. Она такая забавная. Поправилась немножко, ходит как уточка.

Ругаю ее, что ко мне ездит часто, но разве Олю угомонить? Илья очень переживает за жену, звонит постоянно и справляется о здоровье, спрашивает, как доехала. Но шальную ничем не пронять, мотается как ведьма в ступе, еще и штрафы за превышение хватает. И как Илюха с ней не поседел еще, не понимаю. Водителя ей сватал, сам возить предлагал, все бесполезно. Нос морщит и давай орать о своей поруганной самостоятельности. Пока она едет, мы с ее мужем успевает по блистеру валерьянки выпить.

— Как ты себя чувствуешь? Давай о тебе поговорим, — аккуратно перевожу тему. — Как Илья твой? Как малыш?

Оля улыбается. Она нежно гладит небольшой животик. Глаза сразу мечтательными и лучистыми становятся.

— Нормально, Алиса. Ты прости, что со свадьбой так вышло.

— Прекрати, ты не обязана была переносить дату. Не являюсь уж такой огромной причиной. При чем я сама выбрала свой путь, Оль.

— Мне тебя не хватало.

— Не обижайся, я не хотела на тот момент ни с кем общаться.

— Дядя Паша сказал, что у вас все налаживается. Правда?

— Да. Я решила простить. Сколько можно в раковине жить. Я же не устрица. Родители одни, их не выбирают. Не очень хочу везти к ним сына, но деваться некуда. Не охота с чужими оставлять. Даже с няней.

— Бешеная мать. Неужели я такой же буду?

— Все возможно, — пожимаю плечами.

— Копия твой Авдеев. Надо же быдло так уродиться. Ох, Алиса, как же тебя угораздило…

— Не будем об этом, Оль. Я как узнала ни секунды не размышляла, понимаешь? Его кровь и плоть.

— А у самой как здоровье? Восстановилась? Что теперь врачи говорят?

— Это не восстанавливается, Оль. Если только чудо произойдет, — закрываю больную тему. — Минуту подожди, пойду гляну не проснулся ли.

На самом деле я не иду к Арсению. Я сворачиваю в ванную, чтобы наклониться и слить в раковину слезы. Именно слить, потому что как только сгибаюсь они ручьями проливаются. Смысл мне снова проваливаться в прошлое. Все пережито и забыто.