Книга Дочь друга. Порочная связь, страница 29 – Хелен Кир

— Давай, Алиса. Говори.

Вижу, как собирается с силами. Глаза настолько ярко сверкают смелостью, что ток девичьей храбрости становится практически осязаемым. Она медленно отлепляется от подоконника и мягко ступает ко мне.

Останавливается в паре шагов. Опускается на колени, свешивает гриву волос вперед, как грешная леди Винтер и замирает. Повидавший много на своем веку, напрягаюсь. То, что она делает за гранью просто. Это точно маленькая невинная девочка или суккуб-искусительница? Медленно переносит волосы назад просит то, что вряд ли смогу ей дать.

— Закончи то, что началось у тебя дома. Прошу тебя. Пожалуйста.

— Это ничего не изменит.

Давлюсь словами. Вид стоящей на коленях девочки опаляет и плавит нейроны. Не могу и не хочу отрываться от разглядывания сидящей у ног Алисы. Невинная, порочная, греховная малышка. Сколько же в ней огня…. Вашу ма-а-ть…

— Глеб, — выдыхает она. — Пожалуйста.

Сжимаю подлокотники сильнее. Страхую себя, оттягиваю момент безумия. На её беду все что хочу, схватить и усадить верхом на колени как тогда в спальне. Острое воспоминание пьянит еще больше. Эмоциональная реакция на призыв Алисы перекрывает остатки разума. В прямом смысле слова приходится тянуть себя назад.

— Понимаешь о чем просишь?

Вместо ответа приподнимается. Стягивает с себя дурацкую кофту и остается в одних шортиках, которые только усиливают и без того летающую вокруг похоть. Член привычно рвет ткань. Со злой горечью отмечаю, что с недавнего времени только так на нее реагирую. Стояк на малолетку преследует повсеместно.

Зажимаю безумное желание в тисках. Пытаюсь быть разумным. Ни к чему не приведет, если соглашусь. Абсолютно ни хера не изменится. Трахну и забуду, а она потом как?

— Понимаю, — шелестит она. — Я согласна на любые условия.

— На какие? На какие, Алиса?

Делает шаг вперед, но останавливаю её взглядом. И при этом тороплюсь пожирать визуально. Отмечаю все: ладную фигурку, выступающие ключицы, небольшую аккуратную грудь, узкую хрупкую талию и округлый на контрасте зад. Такую нельзя не хотеть. И я не исключение.

— Не буду потом за тобой бегать, — порывисто вздыхает. — Не буду преследовать. Просто забери мою девственность.

Ее признание уничтожает. Оно меня растаптывает. Значит, решила.

— С чего взяла, что соглашусь?

— Ты смотришь, — сглатывает и волнуется. Злюсь. Будто сказанное должно что-то значить. А потом добивает. — И там в спальне… У тебя была эрекция. На меня.

— Дело только в эрекции в спальне?

Даю ей последний шанс психануть и сбежать. Ведь как последний скот словами хлещу по лицу. Любая девочка приняла бы мой тон за насмешку. Эта же продолжает переться напролом к цели. Она все решила. За себя и за меня.

— Нет. Ты понимаешь, о чем я.

Понимаю. И она просекла. Ведь приехал и в казино гребаное, и домой ее таскал, и сюда прикатил. И сейчас вместо того, чтобы выйти сижу в кресле, думаю о том, как сдержаться, чтобы не трахнуть оторву. Говорю же, маленькая тихушница. Искраснеется с ног до головы, но своего добьется.

— Жалеть не буду.

— Я разве просила меня жалеть? — вскидывает подбородок. Сверкает глазами. Дрожит голосом, тщательно маскируя волнение. — Все по-взрослому, Глеб.

— Последний шанс, Алис. Потом возненавидишь.

Беги от меня! Я же все сделаю, чтобы забыла, выбросила меня из головы. Неужели ты не видишь, что не нужна мне. И никто не нужен. Никто! Не способен я любить и нежничать. Все время вел себя, как последний мудак, а она и глазом не моргнула. Зачем ей это? Мальчиков мало?