Книга Застенчивый монстр, страница 78 – Натали Рик

В зале повисает тишина, а затем эта сумасшедшая кучка психов взрывается аплодисментами.

— Достаточно! — рявкает Арлекин. Его голос дрожит от ярости. — Пьеро, это задание ты выполнил. Но не расслабляйся.

Я приподнимаюсь, поправляя платье, и размазанным взглядом смотрю на Савелия. Он всё еще стоит на коленях, его голова опущена. Я наклоняюсь вперед, делая вид, что поправляю его плащ, и рвано шепчу:

— Ты был великолепен, Савва. Но теперь моя очередь делать ставки.

Я замечаю, как у одной из масок в первом ряду на столе лежит связка ключей с очень знакомым брелоком. Тот самый символ, который я видела неоднократно на пригласительных карточках. Мой план начинает обретать форму...

Мы медленно спускаемся с подиума. Аплодисменты всё еще гремят в ушах, как приглушенный гул прибоя, но для меня этот звук только лишь белый шум. Весь мир сузился до узкого коридора света, ведущего к нашей ложе.

Савелий идет впереди. Его плащ тяжело метет по мрамору, и я вижу, как напряжены его плечи. Каждое движение дается ему с трудом, а наше недавнее выступление явно не добавило ему моральных сил. Но Пьеро не имеет права на слабость. Он должен быть монументальным.

Мы входим в полумрак нашей ложи. Бархатные шторы отсекают нас от части любопытных глаз, но сцена перед нами раскрывается, как на ладони. Я чувствую на себе его тяжелый, лихорадочный взгляд. Пьеро замирает, указывая мне на мягкое кресло, но я лишь криво усмехаюсь.

Медленно, с нарочитой грацией, опускаюсь на колени прямо у его ног. Мои пальцы касаются холодного ворса ковра, а шелк платья вызывающе задирается выше середины бедра. Я вскидываю голову, покорно глядя на него снизу — вверх. В полумраке его фарфоровая маска кажется мне лицом призрака.

— Что ты делаешь? — яростно шипит он. Голос едва слышен под маской, но в нем столько яда и боли, что я почти физически ощущаю их кожей. — Встань. Сейчас же.

Я не двигаюсь. Напротив, подаюсь вперед, прижимаясь грудью к его колену, и вижу, как дергается его рука в черной перчатке.

— Ну же, Мастер, — мой голос сочится притворной патокой. — Посмотри, какая я покорная. Ты ведь так долго этого добивался? Следил за мной из теней, взламывал мою жизнь... Разве не этого ты хотел? Чтобы я была здесь, у твоих ног?

Я лезу в небольшую нишу в подлокотнике его кресла, где на серебряном подносе лежит тонкий кожаный ремешок с цепочкой — обязательный атрибут «принадлежности».

— Надень его на меня, — шепчу я, протягивая ему ошейник. — Сделай это официально. Покажи всем, что я — твоя собственность. Тебе же нравится играть роли, Савва. Так не останавливайся.

Его пальцы судорожно сжимаются на подлокотнике. Кажется, я вижу, как под маской ходят желваки. Он злится. Нет, он в бешенстве. Он не понимает, почему его «жертва» вдруг стала режиссером этого безумия.

— Мила, прекрати этот цирк, — его голос срывается на хрип. — Ты понятия не имеешь, на каком краю ты стоишь. Это место... оно выпивает людей досуха. Уходи, ты имеешь на это право. Единственная.

— О нет, я никуда не уйду, — ехидно прищуриваюсь, касаясь его ладони своими ледяными пальцами. — Я только начала входить во вкус. Разве тебе не лестно? Твой «проект» наконец-то заглядывает тебе в рот.

Тем временем на сцене начинается следующее испытание. В центр выходит маска Крика со своей девушкой. Их игра грубая, примитивная, лишенная того изящества, которое навязал нам Арлекин. Зрители в ложах довольно улюлюкают.