Книга Соткана солью, страница 46 – Полина Раевская

Вообще не понимаю, в чем проблема. Разве я давала когда-то повод считать меня неуравновешенной истеричкой с суицидальными наклонностями? Ну, бред же полный!

В очередной раз посылаю всех к черту и удаляю чаты, не читая.

Однако, на непрочитанных сообщениях от Красавина замираю с неприятно-занывшим сердцем. Просто отмахнуться не получается, ибо здесь я, как ни крути, виновата. Повела себя эгоистично и ребячески. Ведь могла все объяснить, и парень не ждал бы, как дурак, в ресторане, строча одно сообщение за другим, а их тут прилично.

Первый порыв – удалить, как страшный сон, не жечь и без того напалмом сожженные нервы. Но это неправильно и малодушно. В конце концов, меня никто не тянул за язык, когда я соглашалась на ужин, надо нести ответственность.

Покусав губы, выдыхаю, как перед прыжком в ледяную прорубь и первое, что вижу:

“Все в порядке? Я, конечно, понимаю, женщине положено опаздывать, но на двадцать семь минут…”

У меня в горле встает острый ком и стыд расцветает в груди, подобно яблоням в мае. Представляю, как он ждет меня за столиком, переживает, звонит каждые десять минут, а я сижу на полу и туплю в картину, слишком погруженная в свою боль, чтобы подумать о ком-то еще, и от этого так горько, особенно, когда читаю следующие, пропитанные насквозь волнением, смс:

“Что-то случилось? Ты в порядке?”

“Ответь, я волнуюсь!”

“Слушай, я не шучу, я реально переживаю! Ответь!”

С каждым новым сообщением, Красавин начинает заводиться и предпоследнее повергает меня просто в ужас.

“Короче, я сейчас еду к тебе! Надеюсь, у тебя ничего серьезного не случилось, но, если это так, тебе лучше спрятаться, иначе я за себя не отвечаю!”

О, боже! Неужели он приезжал?

Только сейчас вспоминаю, что звонила охрана и спрашивала что-то про гостей, а я сказала никого не пускать и, не дослушав, повесила трубку. Читая последнее смс, едва не стону в голос, желая провалиться сквозь землю.

“Ты серьезно??? Ебануться! Не знаю, че у тебя в голове, но это полный пиздец! Спасибо, конечно, за качели. Прокатила от души, но у нас явно разные цености!”

Что ж, он прав на все двести, как минимум потому, что у меня ценности с двумя “н”, а у него – с одной. Но отчего тогда так зудит под кожей и хочется перезвонить, извиниться и все исправить?

Наверное, во мне говорит впитанная с молоком матери привычка все делать, как положено. Но не это ли “как положено” привело меня к сегодняшней неутешительной реальности?

Возможно, я мешаю мух с котлетами, но, в любом случае, последний раз, когда я пошла на поводу у своей зудящей потребности доказать, что мнение обо мне составлено неверно, закончился травмой и еще большим недопониманием.

И вроде бы аргумент весомый, чтобы закрыть тему навсегда, ведь, можно сказать, сама судьба благоволит поставить точку. Только вот, глядя на пока еще воспаленный, розовый рубец посреди ладони, потребность доказывать меньше отнюдь не становится.

Измерив спальню вдоль и поперек нервными шагами, искусав губы в кровь, решаюсь-таки набрать боксерика и…

Понятия не имею, что дальше, ведь никакого “дальше” с Богданом Красавиным не может быть, а сказать: “Ты извини, у меня тут форс-мажор приключился, но поскольку ужинать нам с тобой нет никакого смысла, я позвонила просто, чтобы ты окончательно убедился, что у меня не все дома!” – идиотизм чистейшей воды.