Книга Соткана солью, страница 117 – Полина Раевская

— Ты так и останешься там? – отдышавшись, приподнимаюсь на локте и ласково поправляю волнистые, темно-русые волосы, что в полнейшем беспорядке после моих лихорадочных попыток удержаться хоть за что-то в этом мире.

— Я бы здесь жил, – лениво облизывая опухшие, блестящие от слюны и моей смазки губы, ласково, будто и правда щенок, трется Богдан щекой о мое бедро. Он вновь проводит языком, слизывая мои соки, расцеловывает до самых кончиков пальцев внутреннюю поверхность ног, но не с целью повторно возбудить, а из желания занежить. И это так…

Не выдерживаю, притягиваю его к себе и целую со всей страстью, и благодарностью, хоть и не понимаю, как он может выносить этот странный, специфический вкус, оставшийся на его губах.

Я бы смутилась, но сейчас не время, да и какое это имеет значение? Сейчас важен лишь мой мальчик, забывший о себе, чтобы мне было хорошо. Время отдавать долг, точнее приз, хоть и весьма сомнительный, по моему мнению.

Оторвавшись от Богдана, сползаю с комода на ватные, подкашивающиеся ноги, едва удерживая их от того, чтобы не подкосились. Лизнув саднящие губы, подарившие мне звезды, разворачиваюсь лицом к зеркалу и недвусмысленно прогибаюсь кошкой.

— Хочу тебя в себе, – потеревшись о изнывающий от желания член, шепчу, глядя через зеркало в полыхающие огнем глаза.

Богдан усмехается краешком губ и, ничего не говоря, приспускает штаны с трусами, высвобождая горячее нетерпение.

Характерный шелест фольги… и, уткнувшись лицом мне во влажный затылок, втягивая с шумом запах моих волос, Красавин, слегка качнув бедрами, проводит горячей головкой по ягодицам.

Он дразнит меня, имитируя проникновение, трется, размазывая мои секреты. И возбуждая меня вновь, тяжело дышит от нетерпения.

— Пожалуйста, – прошу, толкаясь навстречу и, извернувшись, притягиваю его за затылок, чтобы поцеловать.

Богдан отвечает, неспешно направляя в меня член. Чуть протолкнув головку, стонет вместе со мной и замирает.

— М-м, как в тебе классно, – выдыхает сорвано, покрывая поцелуями мое лицо: губы, щеки, нос, уголки глаз, собирая слезы. – Все нормально?

Киваю торопливо. Я хочу его безумно, всего, целиком и в то же время с восторгом принимаю то, что он не просто нагнул меня над комодом и отымел, как предполагалось, а слушает мое тело, заботится, нежничает, как с девочкой, даже сейчас, когда дрожит от желания вставить до конца и оттрахать меня с тем огнем, что плещется на дне его глаз.

— Долго не продержусь, Капустка, – предупреждает он и толкается сильнее, обхватив мои бедра и входя до конца, хрипло, протяжно постанывая. Меня будто разряд за разрядом пронзает наслаждение, и я стону в ответ.

Сейчас мне совершенно все равно “долго-недолго”, главное – он во мне и ему хорошо.

Сосу его язык и подмахиваю задом навстречу проникающему члену.

Богдан – большой мальчик и у меня слишком давно не было мужчины, поэтому это даже слегка больно, словно меня снова лишают девственности, но мне все равно. Я хочу еще, сильнее, глубже, и Красавин, будто читая мои мысли, срывается на быстрый, жесткий темп, наполняя мое тело и мысли экстазом, с приоткрытым от кайфа ртом.

Пожалуй, более сексуальную картину для женщины сложно представить, чем сгорающий с ней от удовольствия мужчина.

Сбитое дыхание рот в рот, причмокивания, стоны и характерные шлепки бедер о задницу в безжалостном темпе, сопровождаемые хлюпающими звуками – в этом ноль романтики, но наслаждения столько, сколько не было за весь вместе взятый секс в моей жизни. Ибо в члене в очередной раз убеждаюсь, помимо длины и толщины, крайне важно, что за мужик на нем болтается.