Книга Соткана солью, страница 106 – Полина Раевская

Он целовал меня до головокружения, вылизывал мою шею, сосал грудь, отвешивая знакомые до боли комплименты, что поначалу триггерили, а после стали заводить еще больше, напрочь отключая мой разум и все страхи. Мне становилось плевать, что мы на какой-то парковке, что я на кучу лет старше, что на мне костюм и чулки. Я, как безбашенная студентка седлала Красавина на заднем сидении и терлась дикой, нуждающейся кошкой, проезжаясь промежностью по вздыбленной ширинке, доводя нас до состояния неконтролируемой жажды, после которой вся моя шея цвела, подобно маковому полю, а бедра и ягодицы хранили отпечатки пальцев Красавина в попытках сдержаться. Глядя на них утром, я приходила в ужас, сразу начинались думки, сомнения и желание все прекратить, ибо эта потеря контроля пугала до чертиков, и в то же время манила, подсаживала на себя, как на чистый колумбийский. Поэтому вечером я все равно, хоть и оглядываясь по сторонам, садилась в машину Богдана, и все повторялось снова только еще развязнее, еще безудержнее под пошлый, томный шепот, все более громкие стоны и взаимный оргазм.

Зачем эти пубертатные тисканья Красавину, когда вокруг столько согласных на все молодух? Черт его знает, он каждый раз отвечал то шутками, то закатыванием глаз, будто я не понимаю элементарных вещей. А я действительно не понимаю.

Что в таком человеке, как я, может нравиться? Это же сплошной геморрой! Допускаю неприступность, как вызов, но и та пала, так что наши встречи явно теперь ненадолго. Богдану наскучит. Не может не наскучить. Я рядом с ним, словно неподвижный камень на берегу несущейся реки. Мне никогда не угнаться и не удержаться рядом, только упасть на дно и больше не всплыть. Поэтому, не считая еще десятка причин, я ответила ему отказом прийти сегодня на бой и на предложение Мамочки Доу тоже.

Мимолетный роман не повод сходить с ума и изменять многолетним привычкам.

— Ну, и зря, я бы подобрала твой божественный медный, и ты смогла бы вернуться к себе родненькой, – сокрушается Мамочка, царапая что-то внутри этой, будто нарочно подобранной фразой. Однако, разбить лагерь археологических раскопок, выуживая из недр души окаменевшие чувства и переживания, не позволяет, меняя тему.

Позже мне пишет Богдан:

“Не передумала?”

“К сожалению, нет. Я бы очень хотела тебя поддержать, но для меня это стресс. Да и не хочу светиться, прости!” – стараюсь я всеми силами смягчить отказ, приводя вполне себе значимые аргументы и добавляя вдогонку:

“Уверена, ты победишь!”

“А если нет? Утешительный приз полагается?)”

“Хочешь сказать, я гожусь лишь, как утешение?”

“Заметь, ты сама это сказала. А вообще мне бежать уже надо, Капустка. Целую, позвоню, как выиграю свой долгожданный приз))”

“Мастерски сливаешься)) И приз не такой уж долгожданный – всего неделя”

“Для кого-то может и “всего”, а для моей руки – “уже”))”

Улыбнувшись, пишу прощальное смс с пожеланием удачи и таки обещанием приза. В конце концов, самой нетерпится. Мамочка Доу отмечает мою довольную моську и немного посмеивается, но мне слишком хорошо. Быть желанной – прекрасно, даже, если причины не внушают доверия.

Однако звонок Анри, с которым мне всю неделю благодаря ассистентки успешно удавалось не пересекаться, возвращает с небес. И это так бесит, что решаю больше не тянуть кота за причинное место, а претворить в жизнь наш с Надей план, тем более, что Красавин сегодня занят будет до ночи, значит время есть.