Книга Ночной абонемент для бандита, страница 33 – Любовь Попова

— Ну как ты? — шепчет он в самое ухо, горячее дыхание щекочет кожу. — Ничего не болит?

— Тебе правда интересно? Или ты просто из вежливости спрашиваешь? — хриплю я, и в голосе больше смущения, чем упрёка.

— Мне очень, очень интересно, — его пальцы ещё смелее скользят, и голос становится низким, густым. — Ведь я снова хочу войти в твою уютную дырочку.

Он сжимает мою попу так сильно, что я задыхаюсь от ощущения. Большой палец нагло скользит между моих губ через тонкие колготки, и кажется, ещё миг — и они треснут.

— Сейчас? — шепчу, гладя его шею. Щёки пылают, в груди тик-так — словно бомба вот-вот взорвётся.

— Хочется сейчас. Очень хочется. Но надо ехать. Дел сегодня много. — Его голос снова становится твёрдым. — Сядь ровно.

Я послушно откидываюсь в кресло, торопливо пристёгиваюсь, хотя пальцы всё ещё дрожат. Он резко трогается с места, словно ужаленный, и я вжимаюсь в сиденье, наблюдая, как ловко он лавирует по московским улицам, выныривает из пробок, будто весь город создан только для его машины.

— А вчера… — начинаю я, но сама слышу, как хрупко это звучит.

— Не задавай вопросов, на которые всё равно не хочешь знать ответов, — перебивает он, бросая на меня быстрый взгляд. — Тем более мы же вместе были. — Он подмигивает, и это подмигивание будто перечёркивает все сомнения, но только на секунду.

Мы приближаемся к университету, и его фасад появляется впереди, серый и угрюмый. И вместе с этим меня накрывает волна брезгливости и страха. Я уже и забыла о вчерашнем инциденте, о том, что такое ненавидеть. Но память возвращается ударом.

И этот контраст ломает сильнее любого поцелуя.

Я не понимаю, что может сделать Рустам. А ещё больше — как он вообще узнал.

— Я ведь могла плакать о чём угодно, — говорю тихо, глядя в окно, избегая его взгляда.

— Это был твой последний экзамен и уже вторая пересдача, — его голос звучит уверенно, даже слишком. — Я навёл справки про этого мужика. Он регулярно пользует девчонок за отметки. Разве такое можно прощать?

Я вздрагиваю, сжимаю пальцами край пальто.

— Ну и не убивать же его…

— Нет, конечно, — усмехается он. Его ладонь скользит ниже, сжимает моё бедро так крепко, что кровь приливает к лицу. — Но его надо проучить. И желательно так, чтобы он забыл дорогу в трусики студенток.

— И ты думаешь… я должна это сделать? — поворачиваюсь к нему, в груди — ком. — Что? Побить его?

— Нет, — он улыбается, слишком спокойно для того, что говорит дальше. — Сделать вид, что согласна. Встать перед ним на колени. А потом ворвусь я с камерой и всё засниму.

— Что?! — я оборачиваюсь к нему полностью, сердце грохочет. — Ты шутишь? Я не буду этого делать!

Он смеётся, легко, будто и не предлагал только что унизить меня ради плана.

— Так я и думал. — И добавляет, словно между делом: — Тогда нам поможет Люся.

И как только мы тормозим у обочины, в машину вваливается она — девушка в короткой клетчатой юбке, белой рубашке, завязанной на талии, с двумя хвостиками. Буквально персонаж из японского мультика про школьниц. Губы алые, жвачка сладко щёлкает.

— Привет, Русик. Это твоя чика? — её взгляд скользит по мне сверху вниз, и на лице появляется ухмылка.

— Привет, Люся, — Рустам протягивает ей студенческий билет и зачётку. — Оля проводит тебя к аудитории и снимет всё на камеру.