Книга Ночной абонемент для бандита, страница 123 – Любовь Попова

Он неожиданно смеется. Встает, проходит к кухонному островку, где я устроила настоящий бедлам. Достает нож, начинает методично резать овощи. Стук стали о доску сухой и ритмичный.

— Детство было вполне счастливым. Меня никто не трогал и даже не бил. А доверять женщинам… в нашей банде их никогда не было. Чисто пацанская история. Отец торговал на рынке, я начал помогать ему лет в шесть. Сначала мелочь, антиквариат, потом пошли вещи посерьезнее — тяжелые металлы, лекарства, запрещенные к ввозу. Вокруг него собрались люди. Отцу пришлось из торговца стать бандитом и решать вопросы силой. Я рос в этом. Видел, как всё устроено. Успешно закончил школу, но вместо универа пошел работать. В ту ночь, когда мы встретились, у отца случились «кадровые перестановки». Пришел новый босс, убил его, а меня заказал.

Я замираю. Кетчуп на пальцах начинает подсыхать, стягивая кожу.

— Ты убивал?

— Спрашиваешь, потому что боишься за свою шею? — он даже не поднимает глаз от салата. — Убийство — это как накидывать грязь на вентилятор. Она всё равно прилетит в тебя. Выгоднее найти слабое место. Человек со слабым местом — это готовый раб. Армия рабов куда полезнее, чем гора трупов.

Он заканчивает поливать салат бальзамиком и ставит на край стола две тарелки. Грохот фаянса заставляет меня вздрогнуть.

— Пошли есть. Хватит мазней заниматься.

— У тебя тоже могут найти слабое место, — я подхожу к столу, сажусь и принимаюсь за еду. Голод нападает лютый, я буквально смяла салат, пока он продолжает.

— Мой отец мертв. Сестер и братьев нет. Я сделал вазэктомию, как только мы начали встречаться.

— Встречаться… — я горько усмехаюсь. — А как же я? Разве я не твое слабое место?

— Ты? Ты станешь всего лишь уроком о женском вероломстве. Кстати, у твоего «непогрешимого» Сладенького тоже есть грешок. Помимо всех его явных слабостей. Но там сынок прикрывает, не подкопаться.

— У кого их нет, — стараюсь, чтобы голос не дрогнул, пока дожевываю.

— И что, совсем не любопытно?

— Нет.

— Не верю, — он усмехается, заканчивая есть. — Возможно, их семья не такая счастливая, какой кажется.

— Не верю, что он мог изменить Анне. Это невозможно.

— О его измене она в курсе. Есть кое-что другое, что уничтожит его карьеру в ноль. Это я к тому, Оля, что если ты вдруг решишь мне мстить… подумай дважды.

Меня словно в ледяную лужу макают. Смотрю, как он спокойно ест. Если даже в семье Сладеньких всё гнилое, то смысла ждать любви нет вообще. Красивая сказка для дурочек.

— Да не расстраивайся ты так. Твоя сестра тоже не святая. Танцевала стриптиз, пока этот её Рома снова её не подобрал.

— Закрой рот! — я срываюсь, ударив ладонью по столу. — Нравится копаться в чужой грязи — копайся в своей! Мою семью не трогай!

— Семью, которая тебе врала? — он поднимает на меня холодный, пустой взгляд.

— Сказал человек, который похитил женщину ради мести! Ты ничтожество. Осуждаешь других, а сам…

— Я никого не осуждаю. Наоборот. Хочу показать тебе, что твои желания нормальны. Даже если они тянутся к такому ничтожеству, как я. Нет ничего зазорного в том, чтобы просто трахаться. Со мной. Хочу показать тебе, что святых нет. Люди, на которых ты молишься, — такие же порочные твари.

— Я не пытаюсь быть святой! — вскакиваю со стула так, что он падает.